Здесь будут стихи.!

Я хотела выпить тебя до дна,   Как последний глоток лета в бокале,   Но ты остался на губах —   Сладкий яд, который не смыть.   Я пыталась забыть твой смех,   Записав его в раздел "потеряно",   Но он звенит в тишине,   Как монетка на дне фонтана.   "Где тормоза?" — ты спрашиваешь,   А я смеюсь сквозь слёзы:   "Милый, их съела любовь,   Когда мы мчались в ночь без правил."   Это шиза? Возможно.   Но твои руки — единственное,   Что держит меня от падения   В бездну разумных решений...

Ты разложил карты Таро между наших тел —   Десять Пентаклей, перевёрнутая Башня,   а я достаю из рукава   припудренную шестёрку червей.   Мы играем не на деньги,   а на обрывки душ —   я ставлю последний вздох,   ты покрываешь его   своим знаменитым каменным взглядом.  ...

Эй, клоун, сними свои маски  Тебе сорок пять Ты всё ещё веришь в сказки  Но время не течёт вспять Эй, Клоун, ты же Джокером быть хотел  Помнишь, как ты этим жил, этим горел Воспевал, за мечтой летел Ты же эти маски сто раз менял, самые лучшие хранил под кроватью  Редко носил, пыль протирал Ты же эти маски...

Он носил кольцо —   **холодный** обруч на пальце,   но она стала магнитом пересилившим законы и присяги.   Его брак —   аккуратный домик из карт,   где правильные цветы   поливают правильной водой.   А она — лесной пожар,  в котором сгорают все написанные правила.   ---   Он думал, что любовь—   это тихий ужин в четверг,   терпение и долг.   А потом — её взгляд на рассвете,   роняющий бомбы   в ухоженный сад его совести...

Я знала — твой МиГ в облаках растворится,   как последний мой возвращайся в эфире.   Ты — вечный полёт, я — взлётная полоса—   нам не встретиться, даже если замрёт вся Вселенная. У тебя — небо, у меня — окна на север. где я гашу сигареты о цифры дат.   Ты целуешь рассвет где-то под Мурманском,   я допиваю вино с губами на стекле. Родина дала тебе крылья и знамя,  а мне — лист бумаги (чтобы сходила с ума тихо).  Я пишу: Любимый, я всё понимаю... но стираю до дыр это ложь и проклятия Ты не вернёшься...

Ну вот и всё —   дни наши стали пеплом  бутылки могильными свечами. Твоё «пей-пей» звенит в висках,   как мелочь в кармане покойника.   Город ночью—большой катафалк где огни — это фонари скорбящих.  Они шепчут*«Горе — в розлив»*,   а бармен кроит лёд— **как саван**.   Алкоголь —   и святой, и палач,   целует в губы, бьёт по печени.   Он тебе кивает: «Доливай»* —   а в бокале **тонет** **последний рассвет.   Гвоздь в сердце —   да забейте...

Мы проснулись в чужой квартире —   на стене часы без стрелок,   в холодильнике пусто,   кроме банки с надписью «не открывать».   Ты смеёшься,   а я вспоминаю,   как вчера мы продали   свои тени   за бутылку тёмного вина.   Теперь мы призраки   без прошлого —   может быть, это и есть   настоящая свобода?   Хотя...

Твоя тень —   мой единственный верный спутник.   Она ложится рядом,   когда я остаюсь одна,   и целует щёку вместо тебя.   Я разговариваю с ней —   она молчит,   но понимает лучше всех.   Иногда мне кажется,   что это ты посылаешь её,   чтобы проверить,   как я там —   без тебя.   Мы с ней —   как два одиноких острова,   связанные подводным течением...