БулкохрустЪ

СОН ИВАНА ПЕТРОВИЧА Андрей Шигин **************** Иван Петрович был большой Любитель курочки с лапшой И жил с женою в Пролетарском переулке. Но вот, господь не уберёг, Прочёл в журнале "Огонёк" Про вальсы Шуберта и хруст французской булки. Там говорилось на беду, Что, мол, в семнадцатом году Страну разрушили большевики (евреи!), А раньше было - боже мой! - Не жизнь, а просто рай земной: Балы, мазурки, фраки и ливреи... В итоге, получилось так, Что этот вопиющий факт Пронзил насквозь его ранимую натуру, И с той поры Петрович мог Часами, глядя в потолок, Переживать за разорённую культуру. В мозгу кружился мыслей рой - Он проклинал советский строй За уравниловку, позор и униженье, И в даль, где славная пора, Мадмуазели, юнкера, Влекло Петровича его воображенье. Он грезил, будто было так: Он облачается во фрак... Ах, нет - в мундир, ведь он лейб-гвардии поручик! Надев на палец бриллиант И поправляя аксельбант, Садится в бричку, приказав: "Вези, голубчик!" И вот, уже к исходу дня, Петрович, шпорами звеня, Учтиво руку подаёт княжне-невесте, Чей папенька устроил бал... Но тут Петрович задремал И очутился во весьма престранном месте. Не то сарай, не то подвал... И кто-то вдруг его позвал, Пихая в бок ногой настойчиво и твёрдо: "Эй, Ванька, чёрт тебя дери, Ступай, в конюшне прибери! Ишь, развалился! Пшёл работать, сучья морда!" Петрович, не умыв лица, Бежит и падает с крыльца, Успев отметить неприятную картину - Вокруг него, туда-сюда, Степенно ходят господа И на Петровича глядят, как на скотину. Одна из дамочек брюзжит: "Ах, до чего же груб мужик. Представьте, если власть они получат!" "Вы правы, милая княжна, Им порка добрая нужна!" - Твердит в ответ лейб-гвардии поручик. Петрович утирает пот, Петрович открывает рот, Чтоб выкрикнуть, что думает об этом, Но застревает крик во рту... Он просыпается в поту, А с губ срывается само: "Вся власть Советам!.."

О положении крестьян в Российской Империи начала 20 века хорошо говорят наказы, даваемые крестьянами своим депутатам. Вот несколько таких выдержек из наказов депутатам в Государственной думе 1906–1907 гг. Деревня Стопино Владимирской губернии: «Горький опыт жизни убеждал нас, что правительство, веками угнетавшее народ, правительство, видевшее и желавшее видеть в нас послушную платежную скотину, ничего для нас сделать не может. Правительство, состоящее из дворян и чиновников, не знавшее нужд народа, не может вывести измученную родину на путь порядка и законности». Московская губерния: «Земля вся нами окуплена потом и кровью в течение нескольких столетий. Ее обрабатывали в эпоху крепостного права и за работу получали побои и ссылки и тем обогащали помещиков. Если предъявить теперь им иск по 5 коп. на день на человека за все крепостное время, то у них не хватит расплатиться с народом всех земель и лесов и всего их имущества. Кроме того, в течение сорока лет уплачиваем мы баснословную аренду за землю от 20 до 60 руб. за десятину в лето, благодаря ложному закону 61-го года, по которому мы получили свободу с малым наделом земли, полуголодным народом, а у тунеядцев помещиков образовались колоссальные богатства». Арзамасский уезд: «Помещики вскружили нас совсем: куда ни повернись — везде все их — земля и лес, а нам и скотину выгнать некуда; зашла корова на землю помещика — штраф, проехал нечаянно его дорогой — штраф, пойдешь к нему землю брать в аренду — норовится взять как можно дороже, а не возьмешь — сиди совсем без хлеба; вырубил прут из его леса — в суд, и сдерут в три раза дороже, да еще отсидишь». Лужский уезд Петербургской губернии: «Наделены мы были по выходе на волю по три десятины на душу. Население выросло до того, что в настоящее время уже не приходится и полдесятины. Население положительно бедствует, и бедствует единственно потому, что земли нет; нет ее не только для пашни, а даже под необходимые для хозяйства постройки». Красинский уезд Смоленской губернии: «Земли у нас мало, хлеба своего не хватает; какой соберешь с поля и тот отбирают на подати, а если не достанет, то продадут и последнюю скотину. Приходится идти в неволю — в кабалу к богачам, брать все в долг за большие проценты или на отработ., — приходится за бесценок продавать свой труд, — работая по 16 часов в день, получая по двугривенному на своих харчах. Заступиться за нас некому, — это же начальство и законы составило для нас особенно строгие, по которым еще недавно крестьян пороли розгами, и теперь еще сажают в кутузку без всякой вины, по одному желанию земского начальника или волост­ного старшины». Владимирская губерния: «Живем в гнилых, вонючих шалашах, питаемся свиным кормом и то не досыта, а одеваемся в лохмотья. В нашем распоряжении имеем мы только один надел земли, стоящий нам 10 руб. за десятину каждогодно, да и тот расстрелян в 40 и более местах. Доходом с него мы едва оправдываем подати и на церковь; отдаем все без остатка на жалованье господам и священникам. Кто-кто не пользуется нашими трудами, а подумать о нас никому нет дела, — умирай с голоду, никто не пожалеет». Источник: Сенчакова Л. Т. Приговоры и наказы российского крестьянства. 1905–1907 гг. Т. 1. М.: Ин-т российской истории РАН. 1994.