Между нами женщинами

Марина стояла у окна кухни, наблюдая, как Виктор Петрович с важным видом расхаживает по участку их родительской дачи. Отчим появился в их семье, когда ей было уже двадцать пять, а брату Алексею двадцать два. Мама вышла за него замуж через год после смерти папы, и тогда казалось, что это хорошо — женщине нужна опора в жизни. — Не нравится мне его поведение, — тихо сказала Марина брату, который сидел за столом с чашкой чая. — Ведет себя так, будто здесь полноправный хозяин. Алексей поднял глаза от газеты и посмотрел в окно...

Марина стояла у окна кухни и смотрела на двор, где её свёкор Виктор Павлович в очередной раз что-то громко объяснял соседке тёте Клаве. Женщина кивала и явно старалась поскорее закончить разговор. За три года замужества Марина уже привыкла к тому, что свёкор был человеком особенным. Но то, что произошло неделю назад, заставило её серьёзно задуматься о том, насколько далеко может зайти его странное поведение. Всё началось с того, что Виктор Павлович неожиданно заявил о своём желании прописаться в их двухкомнатной квартире...

Андрей стоял на кухне, рассеянно помешивая кофе в чашке. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. Лена уехала к своей матери ещё в пятницу вечером, сказала, что хочет провести выходные дома, в родном городе. Ничего странного в этом не было — жена периодически навещала родителей, особенно после того, как отец перенёс инфаркт. Телефонный звонок раздался неожиданно. Андрей взглянул на экран — звонила Людмила Петровна, мать Лены. «Андрюша, привет, дорогой. Как дела?» — голос свекрови звучал обычно, тепло и заботливо...

Марина Петровна всегда считала себя порядочной женщиной. В свои шестьдесят два года она гордилась тем, что ни разу в жизни не взяла чужого. Поэтому слова зятя Сергея прозвучали для неё как пощёчина. — Мариночка, я не хочу никого обвинять, но из моего кошелька пропали деньги. Пятнадцать тысяч рублей, — произнёс он спокойным тоном, стоя посреди кухни в их семейной квартире. Марина Петровна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Рядом с плитой застыла её дочь Оля, державшая в руках половник. — Серёжа, что ты говоришь? — тихо спросила Оля, оборачиваясь к мужу...

Лена стояла у окна и смотрела, как Андрей собирает чемоданы детей. Что-то в его движениях казалось ей странным — слишком торопливым, нервным. Двенадцатилетний Максим и восьмилетняя Вика радостно суетились рядом, предвкушая поездку в летний лагерь. — Мама, а там правда есть бассейн? — спросила Вика, прижимая к себе любимую мягкую игрушку. — Конечно, солнышко, — ответила Лена, но голос ее дрогнул. Андрей поднял глаза от чемодана и посмотрел на жену. В его взгляде она увидела что-то такое, от чего сердце сжалось холодным комом...

Антонина Васильевна лежала на больничной койке и считала капли, падающие из капельницы. Врачи сказали, что операция прошла успешно, но восстановление займёт не меньше месяца. Дочь Светлана приезжала каждый день, но всё чаще стала жаловаться на усталость и проблемы с работой. — Мам, я понимаю, что тебе тяжело, но мне действительно нужно больше времени проводить в офисе. Проект горит, а начальство уже намекает на сокращения, — говорила Света, нервно теребя ремешок сумочки. — Конечно, доченька, я же понимаю...

Марина стояла у окна и смотрела, как во дворе играют дети. Солнечный октябрьский день казался обманчиво спокойным, но внутри неё всё кипело от злости и обиды. В руках она держала распечатку квартирного счёта, которая перевернула её жизнь с ног на голову. — Виктор, иди сюда! — крикнула она мужу, который сидел в кресле и делал вид, что читает газету. — Что случилось, дорогая? — он поднял голову, но в его глазах было что-то настороженное. — Вот что случилось! — она швырнула бумагу ему на колени. — Можешь объяснить, что это такое? Виктор взял листок и пробежался по нему глазами...

Нина Александровна поднималась по лестнице медленно, с трудом волоча за собой старую дорожную сумку. В другой руке она держала пакет с передачами для дочери - банку домашней тушенки, пирожки и варенье. Сердце колотилось не только от подъема на четвертый этаж. Вчерашний разговор с зятем до сих пор звенел в ушах. «Твоя дочка совсем от рук отбилась», - кричал Виктор, размахивая какими-то бумагами. «Я больше не намерен терпеть ее выходки! Пусть она убирается из моего дома, а ты забирай свою драгоценную Машку к себе!» Но дома Нины Александровны больше не было...

Март восемьдесят четвертого выдался особенным. Снег уже почти сошёл, но весеннее солнце ещё не успело по-настоящему прогреть промёрзшую за зиму землю. В нашем пятиэтажном доме на улице Гагарина творилось что-то невообразимое. Всё началось с того, что соседка тётя Зина с третьего этажа забежала к нам в понедельник, ещё задыхаясь от быстрой ходьбы по лестнице. «Валя, ты слышала? По телевизору новый фильм будут показывать! Про будущее, про космос! — она присела на табуретку в прихожей, не снимая пальто...

Лето восьмидесятого года подарило мне самые яркие воспоминания детства. Мама впервые отправила меня в пионерский лагерь «Орлёнок», что расположился в сосновом бору недалеко от Звенигорода. Я боялся ехать — в свои одиннадцать лет никогда не разлучался с родителями так надолго. Но страх быстро сменился восторгом от новой жизни, полной приключений и открытий. Наш отряд «Спутник» разместился в светлом деревянном корпусе с широкими окнами. Вожатая Ольга Петровна, студентка педагогического института, сразу показалась мне самой доброй женщиной на свете...

Когда отец пришёл домой с таинственным свёртком подмышкой, я сразу понял — что-то произойдёт. Он имел тот самый вид человека, который только что совершил невозможное. В нашем доме такое выражение лица означало одно: папе удалось достать что-то очень нужное и очень дефицитное. — Серёжа, иди сюда! — позвал он меня, осторожно разворачивая свёрток на кухонном столе. — Смотри, что я раздобыл! Передо мной предстали обои. Не простые серые или в мелкий цветочек, какие обычно продавались в магазинах, а настоящие, красивые, с изящными белыми аистами на нежно-голубом фоне...

Мама сидела за кухонным столом и медленно переписывала рецепт на тетрадный листочек в клеточку. Её аккуратный почерк выводил каждую буковку, словно она создавала произведение искусства, а не простую кулинарную инструкцию. — Леночка, ты уверена, что хочешь поделиться именно этим рецептом? — спросил папа, заглядывая маме через плечо. — Помнишь, как Раиса Петровна из пятой квартиры клянчила его целый месяц? — Конечно, уверена, — улыбнулась мама. — Мишка такой хороший человек, всегда готов помочь. А его жена Галя столько раз выручала меня с консервацией...