(Не)выдуманные истории

Анна узнала об этом, глядя на табло, где слово «отменён» хотя и светилось красным цветом, но светилось особенно спокойно - так, будто ничего страшного не произошло. Красные буквы табло пульсировали в такт её участившемуся пульсу, сердце наполнилось необъяснимой тревогой. В аэропорту всегда пахнет одинаково: смесью дорогого парфюма из Duty Free, пережаренного кофе и спрессованного человеческого ожидания. Но сегодня к этому букету добавился еще и запах тревоги. Внутри у Анны всё давно было отменено...

Лена выросла в доме, где тишина была страшнее крика. Она с детства научилась быть невидимкой: угадывала настроение матери по звону ключей в замочной скважине, по тяжести шагов в коридоре. Если шаги были резкими - нужно было исчезнуть, раствориться в обоях, стать меньше пылинки. Казалось, детство давно прошло, рубцы затянулись, но страх - он умеет ждать. В тот день они с сестрой Машкой сидели на кухне. Старый телефонный аппарат, обычно молчаливый, вдруг взорвался резкой, требовательной трелью. Мама...

Когда мне стукнуло сорок пять, я не почувствовала страха. Наоборот, пришло странное, обволакивающее спокойствие. Казалось, я наконец-то получила официальное разрешение жить только для себя. Никаких драм, никаких обязательств, никаких эмоциональных качелей. Только я, мой флегматичный кот Маркиз и небольшая, но стабильная фирма, которую я выстроила с нуля. Моя жизнь напоминала идеально убранную комнату, где каждая вещь знает свое место. Бывший муж давно жил своей суетливой жизнью, в которой он становился...

В тридцать семь лет Алина точно знала: ее жизнь — это аккуратно сложенное, но совершенно пустое платье в шкафу. Она была решительной, сильной в профессиональном плане, но под этой броней скрывалась невероятно ранимая душа, уставшая от разбитых надежд. Все прошлые отношения заканчивались одинаково: предательством, недосказанностью, скукой. Мужчины приходили и уходили, оставляя после себя лишь пыль сомнений и тягостное ощущение того, что счастье – это миф. Она жаждала встретить настоящую любовь, но ее сердце, израненное и циничное, почти смирилось с одиночеством...

Город чужой. Окраина. Договорились через приятеля: переночуешь у его родственницы. Вдова. С редким именем Наталья. На вид около сорока лет, но с прекрасной фигурой, излучающей тепло. Я приехал затемно, прямо с вокзала, немного уставший и озябший. По оконным стеклам стучал ноябрьский дождь. Хозяйка встретила меня спокойно, без лишних реверансов. Комнатушка - крохотный пенал. Как чулан, который использовали для жизни. Стены облуплены, окно - деревянная рама, из которой дуло так, будто форточка открыта настежь...