Наташа Сергеевна Таврическая

«Принц на белом коне» Говорят, где-то в параллельной реальности водятся принцы на белых конях. Они не путают левую туфлю с правой, умеют слушать тишину и не задают вопросов типа: «А ты точно всё съешь?» Но в нашей реальности – тут, где чай остывает быстрее, чем надежда, – с принцами как-то напряжённо. Во-первых, белый конь. В условиях городской среды –это либо метафора, либо нарушение ПДД. Во-вторых, сам принц. Если он действительно принц, то, скорее всего, занят протокольными мероприятиями, а если просто мужчина с хорошими манерами и чистой обувью – то это уже достижение, и не стоит придираться к цвету его транспортного средства. Ждать ли его? Вопрос философский. Ждать можно многое: автобус, вдохновение, весну, когда она наконец решит, что хватит снегопадов. Но ждать принца – это как ждать, что в супе случайно окажется жемчужина. Теоретически возможно, но практически – лучше не глотать. Некоторые утверждают, что принцы водились. В старину. В сказках. Но там и волки разговаривали, и печки были мобильными. А главное – у всех героинь был один и тот же сценарий: сначала страдать, потом красиво страдать, потом – бац! – принц. И ни слова о том, что делать, если он пришёл, но с характером, как у капусты в феврале. Мудрые люди говорят: не жди принца – будь королевой. Или хотя бы хозяйкой своего настроения. А если уж очень хочется романтики –заведи белую лошадку в виде пледа, включи музыку, и пусть в твоей жизни будет не принц, а человек, с которым можно молчать, не чувствуя неловкости. И да – если вдруг он всё-таки появится, не забудь спросить: умеет ли он варить борщ, слушать без перебивания и не путать иронию с сарказмом. А то мало ли. Художник Анна Силивончик

«Ход королевы» Ходить как королева – это не про корону. Это про то, чтобы не наступить на грабли, даже если они лежат красиво. Королева, она ведь не бегает. Она идёт. Спокойно. В любую сторону. И все сразу понимают: не просто идёт, а идёт с умом. Потому что если без ума – это уже не королева, а просто женщина с хорошей походкой. А ум – он не в дипломе. Он в паузе перед ходом. В том самом моменте, когда ты ещё не пошёл, но уже знаешь, куда не надо. Вот, например, все пошли прямо. А ты – по диагонали. И сразу вопрос: «А чего это вы?» А ты им: «А я королева». И всё. Вопросов нет. Потому что королева –это не та, кто выше. А та, кто дальше. Но главное – не в том, куда ходить. Главное – зачем. Потому что если ходить просто так – это уже не шахматы. Это уже бег с препятствиями. А там, как известно, королев не держат. И ещё: ходить можно куда угодно, но не везде стоит. Потому что доска – она не резиновая. И фигуры – они не всегда друзья. Особенно те, что улыбаются и говорят: «Ходи, не бойся». Вот именно тогда и надо бояться. А если уж ходить – то так, чтобы потом не объяснять. Чтобы все поняли: это был не просто ход, а позиция. Не просто движение, а заявление. Не просто «я пошла», а «я пришла». И чтобы в конце – не «ой», а «шах и мат».

Домовой. Инструкция по внутреннему уюту Домовой Тимофей Иваныч жил в старом комоде между стопкой журналов и коробкой с пуговицами, которые «вдруг пригодятся». Он был существом не капризным, но принципиальным. Порядок, по его мнению, был не столько эстетикой, сколько метафизикой. Если тапки стоят носами к двери — значит, хозяин готов к переменам. Если чашка на подоконнике — значит, кто-то мечтает. А если в сахарнице поселились муравьи — значит, пора завести разговор с природой. Тимофей Иваныч не любил шум. Он считал, что тишина — это когда дом думает. А дом, как известно, думает не о счетах и ремонте, а о том, как согреть спину человеку, который пришёл с улицы с мокрыми плечами и усталостью в глазах. Каждую ночь он обходил владения: поправлял криво висящие полотенца (символ внутренней неуверенности), выравнивал книги на полке (чтобы мысли не спотыкались), и иногда — только иногда! — перекладывал пульт от телевизора туда, где его никто не искал. Это был его способ напомнить: «А может, не надо сегодня телевизор? Может, просто посидим?» Особой радостью были сухарики. Их он находил в вазочке, оставленной кем-то «на потом». Тимофей Иваныч считал, что сухарик — это философия в миниатюре: был хлебом, стал воспоминанием. Он ел их медленно, с уважением, как читают письма от бабушки. А печенье… Печенье было праздником. Особенно овсяное. Оно пахло детством, когда ещё не было ни налогов, ни новостей, ни взрослых разговоров о смысле жизни. Иногда он вздыхал. Не от грусти — от полноты бытия. Дом жил, дышал, шуршал. Люди ссорились, мирились, забывали ключи, вспоминали дни рождения, пекли шарлотку, теряли носки. А он был рядом. Не как надзиратель, а как свидетель. Как тот, кто знает: настоящий порядок — это когда в доме можно быть собой. И если однажды вы найдёте сухарик на подоконнике, а носки вдруг окажутся сложенными по цвету — не удивляйтесь. Это Тимофей Иваныч. Он просто решил, что сегодня вам нужен уют. И немного овсяного счастья.

«Розовые очки» Розовые очки – это не просто аксессуар, это целая философия восприятия. Они, как режим “мягкий фокус” для жизни: стерильно красиво, но контуры реальности слегка размыты. Мир в розовом – это акт веры. Веры в то, что у пессимизма нет монополии на правду. Человеку свойственно подкрашивать действительность, чтобы не скучать на экскурсии под названием “судьба”. А может, розовые очки – это просто способ жить не только “по факту”, но и “по ощущению”? Кто носит розовые очки, рискует однажды врезаться в реальность… лбом. Но делает это элегантно, с шармом. Опасны ли они? Да! Особенно если надеть их в налоговой. И в тоже время, розовые очки – единственный способ, при котором очередь в поликлинике выглядит как встреча старых друзей. Вредны ли они? Пожалуй, только в дозах, превышающих здравый смысл. В малых количествах они даже полезны, как витамин D для души. Главное – иногда протирать линзы и проверять, не превратились ли они случайно в шоры.

Потому что у собаки нет понедельника. Собака не анализирует свои достижения, не сравнивает себя с золотистым ретривером из Инстаграма, не теряет пароли от счастья и не требует от жизни возврата за эмоциональные вложения. Она просто живёт. Радуется носу хозяина, чьё приближение она чувствует по шагам. Любит за факт наличия. Прощает быстрее, чем вы успеваете сказать «где тапки». И никогда не планирует “жить после отпуска”. Собака не боится быть глупой, потому что ей не нужны маски. Ей достаточно лужи, чтобы почувствовать вселенную. Хвоста, чтобы рассказать обо всём. И тебя — чтобы быть. А человек… Он усложняет. Он называет счастье «целью», а себя — «прокрастинатором». Он боится упустить момент, вместо того чтобы его просто прожить. Так кто тут умнее? Собака знает, что радость — это не событие, а привычка. И если человек вдруг ляжет рядом на коврик, без мыслей, просто дыша в такт — собака примет его. Без вопросов. Без условий. С хвостом — как точкой в самом добром предложении.

«Кот и тапок. История одного полета» Когда тапок еще не полетел, кот уже знал, что спор проигран. Он сидел на подоконнике, как истинный мыслитель, и смотрел на мир с выражением благородной безучастности. Под ним раскинулся диван территориально нейтральная зона. Над ним хозяйка, у которой терпение окончательно сбежало, прихватив с собой здравый смысл и второй тапок. -Ты зачем в вазон залез? -задала она вопрос, больше риторический, чем обвинительный. -Там же цветок. Кот молчал. Не из стыда, а из стратегической паузы. Тапок взлетел внезапно, почти как вдохновение. Кот, движимый инстинктами предков и антикварной мебелью, рванул вглубь квартиры, описав траекторию «змейкой» - то ли по-пластунски, то ли по-балетному, но эффектно. Хозяйка промахнулась. Тапок впечатался в стену, обретя философское молчание и легкую вмятину в характере. Кот уже спокойно сидел под столом, а хозяйка осталась с одним тапком, двумя вопросами и нулем ответов. Художник Максим Шараев

Телефонный дзен: инструкция по выживанию Звонит. Номер неизвестный, голос уверенный, как у человека, который точно знает, где лежат ваши деньги. –Здравствуйте, вы выиграли холодильник, но сначала оплатите налог на счастье. –Ага, –говорю, –а можно я сначала оплачу налог на глупость? Я как раз его коплю с детства. Он не смеётся. Он не умеет. Он – алгоритм, запрограммированный на жадность. Я включаю режим «бабушка с космоса»: –Милок, а ты знаешь, что я разговариваю с котом по телепатии? Он говорит, ты жулик. –Простите? –Кот не прощает. Он злопамятный. И у него юридическое образование. Мошенник сбрасывает. Кот мурлычет. Мир спасён.

«О кризисах возраста и прочих затруднениях мышления» Кризисы возраста они, как стиральные машины неизвестного производства: появляются внезапно, шумят громко, а инструкций нет. Сначала приходит средний - важный такой, деловой. Он садится рядом, перебирает ваши мечты, и невзначай спрашивает: “А это всё, да?” Потом приходят прочие. Кризис 25-ти - когда ты не знаешь, кем быть, потому что все герои заняты. Кризис 40 - когда ты знаешь, кем быть, но тебя на эту роль не взяли. Кризис 60 - когда ты наконец готов ко всему, но не уверен, есть ли ещё сцена. Что с ними делать? Устраивать чаепитие. С лимоном, вареньем и тихой надеждой. Не бороться - они не любят драки. Кризис не враг, а странный дирижёр, который вдруг теряет партитуру и начинает вспоминать. Его жесты резкие, мысли сбивчивы, но если прислушаться там звучит почти забытая мелодия из юности. Просто остановись. Послушай. Возможно, этот кризис всего лишь перерыв, в котором можно наконец услышать себя - не спешащего, не играющего роль, а настоящего, как дождь, что стучит по крыше, или кошка, которая знает, где ей быть.

«Женская математика» Каждая женщина с утра решает сложное уравнение: Если надеть это платье + кофе = успеть на работу, но если волосы + внезапный дождь, то всё обнуляется, и нужен новый сценарий. У неё есть суперсила – находить серьги в самый последний момент. Иногда в холодильнике, рядом с оливками. Бывает. Шопинг для неё – не трата, а инвестиция. Особенно если «минус 70%». Это не скидка, это пророчество. Она умеет в многофункциональность: одновременно обсуждает сериал, жарит котлеты, отправляет отчёт, и ведёт переговоры с ребёнком по условиям сна. Победа не гарантирована, но она идёт по графику. Когда ей говорят «успокойся», она получает бесплатный билет в цирк раздражения. Там львы –это настроение, а клоуны –те, кто пытались дать советы. Она знает, что счастье – это три вещи: хорошо сидящие джинсы, тёплый чай, и никто не спрашивает «ты сегодня какая-то грустная?». А ещё она умеет улыбаться так, что Wi-Fi начинает работать стабильнее. Художник Ирина Бабиченко

«Краткое пособие по утреннему самонаблюдению» 1. Подойти к зеркалу решительно. Но не угрожающе. Пусть зеркало поймёт: вы пришли с миром, а не проверять наличие пор. 2. Вглядеться. Лицо с утра - не приговор, а черновик. Всё поправимо: брови поддаются, синяки под глазами отступают. 3. Попробовать улыбнуться. Даже если это выйдет криво - пусть. Главное, чтобы зеркало не рассмеялось в ответ. Оно, конечно, молчит… но кто его знает. 4. Спросить себя: “Ты кто такой?” Ответ не обязателен. Сам факт диалога уже признак пробуждения личности. 5. Подмигнуть. Если вышло - вы оба (вы и отражение) не теряете чувства юмора. А это, как известно, половина победы над всем. 6. Вздохнуть. И выйти. Лицо не идеально? Зато ваше. Не вы его выбрали, но оно выбрало вас. Так что носите с гордостью. И помните: зеркало - не судья, а зритель. А зритель, как правило, верит тому, кто на сцене улыбается уверенно.

«Фотошоп: до и после кофе» Женщина и фотошоп - это не просто программа и пользователь. Это дуэт. Как Филипп и стразы. Как каблук и надежда. Открывает фотошоп - не чтобы «поправить», а чтобы восстановить справедливость: -Где был свет, когда меня фотографировали?! Я выгляжу как задумчивый пельмень! Пять слоёв, семь фильтров, и один «отменить». И вот уже лицо говорит: «Я спала восемь лет и проснулась в SPA». Фон - другой. Волосы - из рекламы шампуня. Улыбка - как будто ей только что сообщили, что сахар теперь не вреден. Иногда она случайно нажимает «растянуть по горизонтали». И на секунду чувствует себя дольменом. Бывает. А потом сохраняет: -Вот это - я. Внутренне. Потому что фотошоп - не про обман. А про возможность побыть той, кем ты была бы, если бы утро начиналось в отпуске, а селфи делал режиссёр «Амели».