Книги для души

Сегодня утром я дочитывала «Хроники странствующего кота». Сидя прямо в автобусе, едва успев занять только освободившееся место. Листала страницы и умудрилась их намочить — заплакала. Из-за происходящих событий, из-за финала, героя и его кота. Давайте честно: я такого и ожидала. В японской литературе двадцать первого века четко прослеживаются и коты, и трагичные финалы. Но как же по мне это ударило, когда я читала предпоследнюю главу. То ли стилистика автора настолько хороша, то ли персонажи так продуманы, что кажутся живыми, родными, правильными и настоящими...

«Анну Каренину» Льва Николаевича Толстого я прочитала еще в школе. И все никак не могла понять главную героиню: как так можно было поступить? Мое отношение к ней менялось под влиянием времени. Стоило перечитать роман, как все встало на свои места. Я поняла, что Толстой не оправдывает и не осуждает. Он просто показывает. А выводы каждый делает сам. Давайте разбираться. Анна Каренина — кто она на самом деле? Помните первую встречу с Анной? Её приезд в Москву, бал, тот самый взгляд, который перевернул всё...

Совершенно случайно вечером понедельника я наткнулась на один занимательный факт: каждый год 3 марта по всему миру отмечается день писателя. Не буду уже задаваться вопросом, почему именно 3 марта, почему именно день писателя, а не поэта. Но немножечко об истории праздника все-таки вам расскажу. Оказывается, был он учреждён еще в 1986 году PEN-клубом. Аббревиатура эта, к слову, расшифровывается достаточно просто: poets (поэты), essayists (очеркисты/эссеисты), novelists (писатели). И посвящен праздник всем, кто пишет о людях, мирах, чувствах, жизни...

Помню, как в школе мы проходили «Грозу» Островского. Тогда мы все рассматривали согласно мнению Добролюбова. Мол, Катерина — «луч света в тёмном царстве», а я сидела и думала: ну какая же она светлая, если бросается в Волгу? Это же отчаяние, слабость, безысходность. Где здесь свет? Прошли годы. Я перечитала пьесу уже взрослой — и всё встало на свои места. Мне показалось, что литературный критик отчасти все-таки был прав. Но поняла я это только тогда, когда сама столкнулась с ситуациями, где честность и ложь не могут ужиться в одном пространстве...

Кажется, в этот раз я не прогадала, выбрав эту книгу первой. Потому что мое воскресенье прошло именно за прочтением нее — единственный выходной на неделе, а я все перелистывала страницы, не в силах выбраться из множества переплетенных историй, каждая из которых была и остается особенной. Обычно в корейских филгуд романах, которые я читала, несколько историй, как будто написанных от лица разных персонажей, сплетаются воедино с помощью какого-то общего места. Это может быть прачечная, магазинчик готовой еды или какое-то кафе...

Недавно я заглянула в статистику и увидела цифру 300. 300 человек читают меня. Для кого-то это мелочь, а для меня — целый книжный клуб. И я подумала: а знаете ли вы вообще, кто я и почему здесь пишу? Меня назвали Татьяной. Мама не говорит, в честь ли бабушки, которая не дожила до моего рождения. Или просто ей так нравилось это имя. Но я и не спрашиваю — имя красивое, выбранное мамой. Мне двадцать пять лет. И канал этот я завела незадолго до двадцати пяти, летом, буквально за пару дней. Потому что...

Когда мы говорим о русской классике, то невольно делим героев на мужчин и женщин. Так, нас учили в школе: сначала мужские образы в «Тихом Доне», потом женские. Отдельно — тургеневские девушки, отдельно — героини Толстого и Достоевского. Моя учительница как-то сказала фразу, которую я запомнила на всю жизнь: «Не каждый писатель-мужчина способен писать за женщину. И не каждая писательница — за мужчину». Тогда я просто кивнула, а позже поняла, насколько она была права. Перечитывая классику уже взрослой, я заметила: женские персонажи запоминаются ярче...

Верите в призраков? Я вот не особо. Но как же мне нравится изучать разные легенды о них. Была у нас в университете одна дисциплина, именуемая современной фольклористикой. И по ней мы готовили различные исследования, классика для университетов, верно? Так вот, есть в современной фольклористике одно очень занятное направление — современная городская демонология. Не подумайте, что она как-то связана с демонами. Тут надо углубляться в историю — в том числе и языка, и конкретно этого понятия — чтобы понять, что изучает она вовсе не каких-то городских демонов...

В какой-то момент времени я научилась планировать свой день, потом уже неделю, а потом и месяц. Заранее у меня заполняется ежедневник на месяц вперед, список покупок со всем необходимым, откладываются деньги на «непредвиденные расходы» и распределяется все по клеточкам. Когда-то в моем ежедневнике была запись «чтение», которая переходила из одного дня в другой — это помогло сформировать привычку читать каждый день. Даже в те недели, когда я отдыхаю от «серьезного чтения», я все равно читаю: о людях, о книгах, графические романы и прочее...

Весна вот-вот наступит, осталось только немного потерпеть. И эту весну прямо-таки хочется сопровождать особым теплом, верно? Не знаю, как у вас, но у меня весеннее чтение каждый год обязательно сопровождается добрыми произведениями: старыми сказками, филгуд романами, добрыми историями различных классиков и просто особенным теплом. Потому что без последнего весну никак не встретить, а чтение уже давно вошло в привычку. Книги становятся отличным способом сбежать от серости зимне-весенних будней, спрятаться...

Как же пиарщикам и продажникам издательств легко заманить меня в свои сети. Достаточно просто положить книгу в раздел «уютное чтение», приправив «современным детективом» и «книгами о книгах» — и вот она я, уже сижу в ожидании нового захватывающего произведения. Еще с первых страниц я уже почувствовала, что где-то меня обманули. Как минимум, в разделе «уютное чтение» такое произведение едва ли могло оказаться. Да и «книги о книгах» точно не про этот детектив. В оставшейся же категории магазин не обманул — тут и правда классика детективного жанра...

После сдачи государственных экзаменов в университете я вдруг столкнулась с одной проблемой: мне осточертели все эти книги; сам процесс чтения почти выводил из себя; и все, что было отложено на «потом, после выпуска» откладывалось все дальше, потому что сил на чтение совсем не было. В университетские годы чтение было вовсе не способом расслабиться или просто почувствовать себя хорошо, оно скорее представлялось единственным вариантом, чтобы не отчислили за долги, чтобы не показаться дурой перед преподавателями...