Пурт Еборгов

В маленьком домике на окраине города жил философ по имени Элиас. Он был человеком глубоких мыслей и высокий профессионал, но его размышления часто приводили его в тупик. Каждый вечер он подходил к окну, чтобы наблюдать за закатом, он любил закат – он помогал ему думать… и каждый вечер его сопровождала кошка по имени Луна. Луна была необычной кошкой — она умела говорить. Но говорила она только с Элиасом, и только тогда, когда он больше всего нуждался в её мудрости. И в тот вечер Элиас стоял у окна, опираясь на подоконник...

Есть такие сны, они называются прозрачные. Большая редкость. В своих снах кто-то только догадывается, что он вне реальности. Мне же повезло больше. В детстве своем я обладал уникальной способностью видеть, эти самые прозрачные сны. Это необычное явление заключается в понимании того, что ты спишь. Но не всегда сны легко выдавали свою сущность, сопротивлялись. А я люблю такие смотреть. Еще бы, властелин мира, можно делать что угодно! И тогда я придумал свою собственную систему, как бы это выразить...

Руслан крепко спал, так крепко, что чувствовал только пространство - темное, холодное... и вдруг ярким миром пространство явило странное видение, настолько реальное, что у Руслана захватило дух! Он увидел себя входящим в незнакомый дом своего города. Поднялся он на самый верхний этаж последнего подъезда и остановился перед самой последней дверью. Необъяснимое чувство заставило Руслана непременно толкнуть её — и неожиданно легко, без скрипа, она открылась. Сердце учащённо забилось от неизвестности и волнения, но страх быстро сменился любопытством...

Нажравшихся, с целью экономии денежных ресурсов, мухоморов, трех Василь Василичей посетила синхронная звуковая галлюцинация. Среди ясного неба громогласно произнеслось: «Я Великий и Ужасный! Я повелитель всея Вселенной. И вот теперь я стою над людишками, которые не могут, по скудоумию своему, лицезреть мое величие, объять малою душонкою своею всю степень этого моего величия! Трепещите, двухмерные...

Ночь была темна, глуха и беспробудна. И только ночная птица диким криком своим ограничивала ее черную тишину. Трем Василь Василичам снился один и тот же сон. И видели они друг друга в одеяниях белых и бороды у них были белые, и белыми были помыслы их. И...

Вот идет Василь Василич и наступает ногой в говно, оставленное другим Василь Василичем. Говно скользкое, и Василь Василич, сделав изящный кульбит, плюхается всей небритой рожей в уже раздавленную им же самим кучу. Третий Василь Василич останавливается, безобразно...

– Эх, ма! – сказал один из Василиль Василичей, целясь в пустоту. Однако промахнулся. – Вот именно, – ответил второй Василь Василич, самозабвенно «гоняя шкурку» туда-сюда. – Какие вы смешливые дуралеищи,...

Три Василь Василича жили половой жизнью. Жили втроем. И называли эту жизнь на французский манер Атруа.

Васили Василичи соображали на троих. Сообразив, они слушали соловьев. Но, не услышав их, начинали и продолжали соображать далее. Насоображавшись до того, что каждый Василь Василич в двух других Василь Василичах начал видеть шесть Василь Василичей, то стало совершенно очевидно, что Василь Василичи размножились неимоверно. Мимо размножившихся и продолжающих размножаться Василь Василичей, проходил инспектор по антиковидным делам...

На город, из которого давно ушли люди, надвигался жуткий апокалипсический девятый вал. Гребень его, двигающийся, живший кипящей пеной, пугал непосвященных. Небо иссиня-черное, как заслуженный фингал скандальной Авдотьи Павловны из соседнего дома, громыхало и паутинничало сетью молний. Еще существующее электричество выносило из пустого дома напротив последнее издыхание радио: "Не повторяется, не повторяется... не повторяется такое никогда". Степень елейности голосов ВИА «Пламя» была выше всяческих похвал...

А небо разорвалось! И в рваную небесную дырищу упадали огромные теплые капли. Они разгонялись до земли и шрапнелью лупились о твердь земную. Василь Василич стоял у крыльца и прикрывал лысую голову спичечным коробком. Другой Василь Василич стоял под крышей крыльца и хихикал, рассматривая порнографический журнал с изодранными и исцарапанными листами. Из раскрытого окна доносилось голосом актера Вицина: – Эй, дурень, бросай ружье, да всплывай поскорее, а то утонешь. Актер Лев Дуров голосом...

Солнце огромной малиновой шляпой, играя маревом-полей своих упрямо садилось на горизонт. Уж первые звездочки глянули с темнеющих небес, назойливые "кобылки" затерли переконифоленными смычками свою примитивную мутотень... Холодеющий ветерок принес густую вонь навозную...