Врачебный почерк.

Двадцать третий год в роддоме. За плечами тысячи родов, и на бумаге всё выглядит одинаково: схватки, плод, крик младенца, довольные родственники в коридоре. Но иногда история выпадает из схемы — и остаётся в тебе навсегда...

Я дежурил вторые сутки подряд, и к вечеру меня уже слегка мутило от запаха хлорки и остывшего кофе. В роддоме верят в приметы: если первый час прошёл спокойно — к полуночи жди чего-нибудь. В тот раз всё шло гладко...

Сижу в ординаторской. На столе — заявление на увольнение, подписанное моей рукой. Подпись вышла с нажимом, размашистая, будто я расписывался не в бумаге, а в чём-то покрупнее. Двадцать два года в роддоме...

Беременность подходила к своему логическому и уже порядком утомительному финалу, когда календарь неумолимо перешагнул сорок вторую неделю. Муж настойчиво предлагал оплатить роды у известного специалиста, чтобы избавить меня от любых рисков...

Моя беременность с самого начала казалась мне какой-то неправильной, будто затянувшимся испытанием, в котором правила игры менялись на ходу. Я шла к своему участковому врачу, жаловалась, тревожилась, но...