Врачебный почерк.

​Электронные часы под потолком оперативного отдела отсчитывали время с безжалостной, хирургической точностью. 03:14:22. Крупные красные цифры казались единственным источником тепла в этом необъятном зале, залитом мертвенным серо-синим светом мониторов...

​Виктор Сергеевич Валаев всегда гордился тем, что в его специальности нет места туманной поэзии. Ортопедия и тяжелая травматология — дисциплины честные, почти инженерные. Здесь работают с рычагами, плотностью материала, векторами нагрузок и сопроматом человеческого скелета...

Запах ударил в ноздри еще на лестничной клетке, между третьим и четвертым этажами. Это был тяжелый, многослойный аромат: кисловатая гниль, застоявшаяся пыль, кошачья моча и тот специфический, сухой душок...

​Холодный, сдержанный свет светодиодных ламп заливал кабинет прямоугольниками хирургической белизны. В этом свете не было ни уюта, ни снисхождения — только абсолютная, беспристрастная ясность. Воздух тихо гудел системой климат-контроля, пахло озоном и легкой, едва уловимой нотой антисептика...

Безжалостный июльский свет, льющийся сквозь полуоткрытые жалюзи, нарезает мой рабочий стол на идеально ровные геометрические полосы. В кабинете стерильно, прохладно и тихо — лишь ровно, на грани ультразвука, гудит система климат-контроля...