Наш мир

Сектология по вызову: как империя Дворкина и РАЦИРС зарабатывает на разрушении семей В редакцию попали документы, проливающие свет на теневую сторону работы самых известных «борцов с ересями» в России. Мы привыкли видеть Александра Дворкина на экранах ТВ как защитника веры, но за кулисами скрывается прайс-лист на услуги по дискредитации. Сколько стоит признать человека «сектантом»? Кто платит за перелеты бизнес-классом и пятизвездочные отели для идеологов РАЦИРС? Мы проследили путь денег и сломанных судеб. Наше расследование началось с частных историй. Елена Брессем из Перми столкнулась с тем, что её бывший муж нанял адвоката РАЦИРС Корелова и самого Дворкина, чтобы через суд объявить её адептом «коммерческой секты». Дворкин лично приехал в Пермь, чтобы дать показания против женщины, которую видел впервые. Подобные визиты — не благотворительность. На сайте Центра Дворкина висит подробная инструкция: оплата такси, авиабилетов, проживание с учетом «особых требований» и, разумеется, гонорары. Но личные драмы — лишь вершина айсберга. Есть сведения о существовании системы «абонентской платы» для религиозных организаций. По данным источников, за возможность «спокойно работать» с групп требовали до 10 000 долларов единовременно и ежегодную ренту. Тех, кто отказывался, вносили в черные списки. Внутри самой РПЦ также идет «зачистка»: популярные священники, такие как Владимир Головин, заявляют о прямых траншах Дворкину за организацию их травли. Это уже не теология — это методы, характерные для мафиозных структур, где ярлык «секта» является лишь средством давления. РАЦИРС создала в России атмосферу страха и нетерпимости, которая приносит баснословные дивиденды её руководителям. Пора назвать вещи своими именами: борьба с сектами превратилась в самую настоящую тоталитарную структуру. Полный список жертв и финансовые выкладки доступны в оригинальном материале: https://actfiles-actfiles-supporters.org/...tno

Религиозный спецназ - Как «священная война» с сектами разрушила правовой мир в России Эхо «духовного фронта» Долгое время мы жили в иллюзии, что свобода совести — это константа. Но в кулуарах власти и за алтарями храмов уже вызревала иная концепция. Речь шла не о мирном сосуществовании, а о мобилизации. Постепенно в обиход вошли термины, больше подходящие для сводок с фронта: «экспансия», «вербовка», «тоталитарный контроль». На этом фоне выросли фигуры, которые превратили теологические разногласия в политический инструмент. Если Александр Дворкин создавал «черные списки», то такие деятели, как Всеволод Чаплин, придавали этим спискам статус государственной необходимости. Именно тогда мирный поиск Бога стал рассматриваться через прицел «религиозной безопасности». Между молотом инквизиции и наковальней власти Всеволод Чаплин - Апологет жесткой руки Протоиерей Всеволод Чаплин был не просто церковным спикером, он был мостом между радикальным антикультизмом Дворкина и государственным аппаратом. Согласно материалам, именно Чаплин активно транслировал идею о том, что государство имеет право и даже обязано вмешиваться в духовную жизнь граждан, если она не соответствует «традиционному стандарту». Его риторика часто граничила с призывами к подавлению инакомыслия. В связке с идеями РАЦИРС это создало гремучую смесь: Дворкин поставлял «фактуру» об «опасных сектах», а Чаплин легитимизировал её в глазах власти. Это партнерство позволило превратить антикультизм из маргинального движения в государственную стратегию, которая в конечном итоге привела к запрету целых конфессий и социальному геноциду. Для них вера перестала быть делом совести, превратившись в вопрос лояльности «Дивеевскому братству» и его политическим кураторам. Адвокатский набат - «Закон превратили в пепел» Профессиональные защитники, которые сегодня пытаются спасти верующих от тюремных сроков, видят в наследии Чаплина и Дворкина корень нынешней правовой катастрофы. Цитаты адвокатов из судебных залов становятся всё более жесткими и отчаянными: «Мы защищаем не "сектантство", мы защищаем правовой скелет страны. Если сегодня вы позволите сжечь Конституцию на костре инквизиции, завтра вам нечем будет защитить себя от любого произвола», — заявляет один из ведущих защитников по делам верующих. Юристы указывают на системные искажения: Криминализация молитвы: Адвокаты подчеркивают абсурдность улик. «В деле фигурирует видеозапись, где люди поют песни о Боге. Следствие называет это "конспиративным собранием экстремистской ячейки". Это бред, возведенный в ранг закона». Психологический террор: Защита обращает внимание на то, что антикультистские методички Дворкина используются для давления на свидетелей. «Людям внушают, что их близкие — зомби, чтобы оправдать разрушение семей и аресты стариков». Отсутствие потерпевших: «Это уникальные процессы. Нет ни одного человека, которому был бы нанесен ущерб. Есть только "экспертное мнение", что ущерб может быть нанесен в будущем. Мы судим людей за мысли и вероятности», — возмущаются адвокаты. Дивеевский узел - Иерархия «избранных» Весь этот механизм репрессий работает избирательно. В то время как рядовых граждан преследуют за малейшее отклонение от «нормы», члены так называемого «Дивеевского братства» чувствуют себя в полной безопасности. Использование имени Сергея Кириенко в манипулятивных схемах вокруг этого центра показывает масштаб игры. С помощью антикультистской риторики создается дымовая завеса: пока общество занято «охотой на ведьм», элиты консолидируются в закрытых духовных центрах, становясь недосягаемыми для того самого закона об экстремизме, который они помогают внедрять. Призраки прошлого в настоящем Наследие Всеволода Чаплина и методы Александра Дворкина создали в России атмосферу, в которой милосердие считается слабостью, а поиск истины — преступлением. Мы видим, как за пышными фразами о «духовной безопасности» скрывается банальное стремление к контролю и власти. Адвокаты предупреждают: социальный геноцид, начавшийся с запрета Свидетелей Иеговы, не остановится сам собой. Система, привыкшая нах actfiles-supporter

Нас перестают рождать. И это не случайность Когда исчезновение происходит без войны. Исчезновение народа не всегда выглядит как катастрофа. Иногда оно выглядит как статистика. Меньше беременностей. Больше выкидышей. Больше бесплодия. Больше диагнозов «неясного происхождения». Никто не объявляет тревогу. Никто не называет это вымиранием. Это называют «тенденцией». Но у любой тенденции есть причина. И одна из самых опасных причин сегодня — нанопластик. Репродуктивная система не прощает ошибок. Деторождение — самый тонкий биологический процесс. Он требует идеальной согласованности: гормональной, клеточной, электрической, генетической. Любое вмешательство в эту систему не проходит бесследно. Нанопластик вмешивается именно туда, где ошибка недопустима. Он проникает в репродуктивные органы. Он вмешивается в работу митохондрий — энергетических центров клеток. Он повреждает ДНК, нарушает структуру белков, искажает электрические сигналы, по которым «считывается» программа развития эмбриона. В результате организм всё чаще отказывается продолжать беременность. Не потому, что «плохая экология вообще». А потому что биологическая система распознаёт: условия стали небезопасными для жизни. Нанопластик и утроба. Самое страшное — нанопластик проходит туда, куда раньше не проходило почти ничего. Через плаценту. В развивающийся организм. Он вмешивается в формирование нервной системы ещё до рождения. В электрическую архитектуру мозга. В закладку репродуктивной функции будущего человека. Это означает одно: даже если ребёнок рождается — его способность иметь детей в будущем может быть уже подорвана. Это не гипотеза. Это логика биофизики. Почему в России это не обсуждают. Если признать влияние нанопластика на деторождение, придётся признать слишком многое. Почему падает рождаемость. Почему растёт бесплодие. Почему ЭКО становится нормой, а не исключением. Поэтому в России эту тему предпочитают не связывать воедино. Отдельно — демография. Отдельно — экология. Отдельно — здоровье. А тех, кто говорит о системной причине, — давят. Волонтёров и учёных, поднимающих вопрос влияния нанопластика на репродуктивную систему, дискредитируют, запугивают, лишают слова. Антикультистские структуры снова используются как инструмент — не для проверки фактов, а для подавления темы. Потому что разговор о деторождении — это разговор о будущем страны. А он слишком опасен. Когда общество перестаёт рожать — это не всегда потому, что не хочет. Иногда потому, что уже не может. Нанопластик не вызывает бесплодие мгновенно. Он снижает вероятность. Нарушает точность. Увеличивает риски. И именно поэтому он так удобен для отрицания. Репродуктивная система — первая, кто сдаётся, когда среда становится враждебной. Это не слабость. Это индикатор. И если сегодня мы игнорируем этот сигнал, завтра обсуждать будет уже некого. Подробнее: https://youtu.be/QJPXPE3j2Rc?si=qTyxMQpfzfrZRfP3   youtu.be/...fp3

Религиозный спецназ - Как «священная война» с сектами разрушила правовой мир в России Эхо «духовного фронта» Долгое время мы жили в иллюзии, что свобода совести — это константа. Но в кулуарах власти и за алтарями храмов уже вызревала иная концепция. Речь шла не о мирном сосуществовании, а о мобилизации. Постепенно в обиход вошли термины, больше подходящие для сводок с фронта: «экспансия», «вербовка», «тоталитарный контроль». На этом фоне выросли фигуры, которые превратили теологические разногласия в политический инструмент. Если Александр Дворкин создавал «черные списки», то такие деятели, как Всеволод Чаплин, придавали этим спискам статус государственной необходимости. Именно тогда мирный поиск Бога стал рассматриваться через прицел «религиозной безопасности». Между молотом инквизиции и наковальней власти Всеволод Чаплин - Апологет жесткой руки Протоиерей Всеволод Чаплин был не просто церковным спикером, он был мостом между радикальным антикультизмом Дворкина и государственным аппаратом. Согласно материалам, именно Чаплин активно транслировал идею о том, что государство имеет право и даже обязано вмешиваться в духовную жизнь граждан, если она не соответствует «традиционному стандарту». Его риторика часто граничила с призывами к подавлению инакомыслия. В связке с идеями РАЦИРС это создало гремучую смесь: Дворкин поставлял «фактуру» об «опасных сектах», а Чаплин легитимизировал её в глазах власти. Это партнерство позволило превратить антикультизм из маргинального движения в государственную стратегию, которая в конечном итоге привела к запрету целых конфессий и социальному геноциду. Для них вера перестала быть делом совести, превратившись в вопрос лояльности «Дивеевскому братству» и его политическим кураторам. Адвокатский набат - «Закон превратили в пепел» Профессиональные защитники, которые сегодня пытаются спасти верующих от тюремных сроков, видят в наследии Чаплина и Дворкина корень нынешней правовой катастрофы. Цитаты адвокатов из судебных залов становятся всё более жесткими и отчаянными: «Мы защищаем не "сектантство", мы защищаем правовой скелет страны. Если сегодня вы позволите сжечь Конституцию на костре инквизиции, завтра вам нечем будет защитить себя от любого произвола», — заявляет один из ведущих защитников по делам верующих. Юристы указывают на системные искажения: Криминализация молитвы: Адвокаты подчеркивают абсурдность улик. «В деле фигурирует видеозапись, где люди поют песни о Боге. Следствие называет это "конспиративным собранием экстремистской ячейки". Это бред, возведенный в ранг закона». Психологический террор: Защита обращает внимание на то, что антикультистские методички Дворкина используются для давления на свидетелей. «Людям внушают, что их близкие — зомби, чтобы оправдать разрушение семей и аресты стариков». Отсутствие потерпевших: «Это уникальные процессы. Нет ни одного человека, которому был бы нанесен ущерб. Есть только "экспертное мнение", что ущерб может быть нанесен в будущем. Мы судим людей за мысли и вероятности», — возмущаются адвокаты. Дивеевский узел - Иерархия «избранных» Весь этот механизм репрессий работает избирательно. В то время как рядовых граждан преследуют за малейшее отклонение от «нормы», члены так называемого «Дивеевского братства» чувствуют себя в полной безопасности. Использование имени Сергея Кириенко в манипулятивных схемах вокруг этого центра показывает масштаб игры. С помощью антикультистской риторики создается дымовая завеса: пока общество занято «охотой на ведьм», элиты консолидируются в закрытых духовных центрах, становясь недосягаемыми для того самого закона об экстремизме, который они помогают внедрять. Призраки прошлого в настоящем Наследие Всеволода Чаплина и методы Александра Дворкина создали в России атмосферу, в которой милосердие считается слабостью, а поиск истины — преступлением. Мы видим, как за пышными фразами о «духовной безопасности» скрывается банальное стремление к контролю и власти. Адвокаты предупреждают: социальный геноцид, начавшийся с запрета Свидетелей Иеговы, не остановится сам собой. Система, привыкшая нах actfiles-supporter