Жизнь в стиле Пинкивинки

, вдохновившись, выкопал из-под дивана трёх игрушечных мышей и устроил «парад побеждённых врагов» прямо на пульте. Атмосферу нарушал лишь стойкий запах картошки с селёдкой из Кожаниной тарелки — для нас это пахло предательством (рыба есть, но не для нас!). Луша философски заметила: «В мультике пёс нас спасает, а в жизни даже селёдку не делят». Троша, разочарованный отсутствием в сюжете мышиных боёв, уснул на пульте, переключив случайно канал на футбол...

» Кожаная вернулась, и от неё разило целым букетом чужих хвостов — шерсть колтунистого мейкуна, слюни корги и даже лёгкий налёт мальтипувой истерики. Троша, понюхав её рукав, зашипел: «Это пахнет предательством и… шампунем “Нежная лаванда”!». Луша трагически уставилась на сумку: «Там нет тунца, там ЧУЖИЕ ВОЛОСЫ!». Но тут из сумки выглянул не рыжий наглец, а пачка заработанных купюр — тех самых, что пахнут нашим будущим кормом, новым диваном и витаминами от колтунов...

» После исторического паштетного пира мы устроили вечеринку в формате «сладкого забытья». Троша и Луша спят в лежанке, сцепившись лапами, как два сытых пингвина на айсберге. Я же укуталась в три пледа, оставив снаружи только нос — мой личный датчик счастья. Кожаная дремлет рядом. За окном — хабаровский апрельский мороз, наша квартира похожа на экспедиционную базу, а мы внутри — будто три живых, мурчащих обогревателя...

» Кожаная ушла на премьеру «Аватара 3», а мы остались в реальности, где консервы не открываются сами. Троша за время её отсутствия похудел на целых два вздоха, Луша вылизала миску до блеска, а я проверила холодильник носом — безрезультатно. Вернулась она с глазами, полными синих людей и летающих ящеров, и сказала, что фильм «яркий, сочный, но жаль, не в 3D». Я вежливо промолчала, что для полного погружения нам не хватало не очков, а тунца в банке...

Спрятала в них монетку, кольцо и лавровый лист — но мы-то видели, как она клала все три сюрприза в один вареник! «Чтобы всем сразу повезло», — сказала она, но глаза её блестели, как миска сметаны. Троша, наш сыскной гений, унюхал подвох ещё у порога кухни. Когда вареники заплясали в кипятке, он уселся у плиты с видом шефа-следователя. Луша философски заметила: «Если все символы в одном — это или гениально, или очень лениво». Кожаная, конечно, вытащила «счастливый» вареник сама, сделав круглые глаза...

» Кожаная сидела, смотря в пустой йогуртовый стаканчик, будто в нём было ответ на вопрос «как пережить завтра». За окном догорал воскресный шар, а в комнате уже висел лёгкий запах тоски и несделанных дел. Даже Троша, обычно равнодушный к человеческим драмам, подошёл и ткнулся влажным носом в её ладонь. И тогда он совершил невозможное — медленно поволок свою лежанку на диван, устроив из неё подобие трона у её ног. Луша, поняв гениальность плана, тут же устроилась на лежанке, как королева на принесённой подушке...

Её «Ростов» проиграл, и с каждым гудком сирены её плечи опускались ниже. Возвращалась она домой в субботней тишине, пахнущей морозом и чужим праздником. В её глазах лёгкая грусть — не столько о поражении, сколько о том, что выходные закончиваются. Троша встретил её молчаливым трением о ноги, Луша ловко стащила шарф с ареновским духом попкорна...

(Составлено Пинкивинкой при одобрительном храпе Троши и скептическом взгляде Луши) 1. На корме: Возьмите три вида лакомств (хрустящее, мягкое, ароматное). Какой кот подойдёт первым — таков и год: — Троша (хрустящее) — год изобилия и здорового эгоизма. — Луша (мягкое) — год уюта и философских открытий у миски...

Она посетила концерт казаков, и теперь по дому носятся балалаечные переборы, а по стенам скачут тени-наездники. Луша, кажется, уверена, что это звуки погони за мышами из сна. Троша поддакивает лапой в такт, будто отбивает чечётку на лежанке. А я наблюдаю, как Кожаная, забыв про стрижки и диеты, напевает «Ой, то не вечер» и кружится с пылесосом, как с охапкой сена. Дом вдруг стал похож на праздничный майдан — даже миска сверкает, будто её отполировали сапогами лихо́го хора...

комками на выглаженном диване. Кожаная сегодня — герой труда: даже в Рождество мыла собак, пахнущих лавандой, а потом ела зайчатину (мы, конечно, не ревнуем. Нет-нет). В доме идеальная чистота, лотки благоухают альпийскими травами — хоть космонавтов принимай! Троша храпит в такт капели за окном, Луша во сне ловит ангела за хвост, а я… я просто наблюдаю, как хозяйка мечтает о том, чтобы хоть один праздник обошёлся без шерсти на чёрном свитере...

И хочу похвастаться своей Кожаной. Ну ничо так, ничо. Есть над чем работать, но видно, старается.

Даже батарея хило греет, а у меня на спине мурашки — целая армия обиды. Кожаная, вместо того чтобы грустить с нами, ушла мыть того ушастого мопса! И смотреть «Буратино» — фильм про деревянного мальчика. Мы втроём сидим, уткнувшись в окно: Луша вздыхает о несбывшемся, Троша спит, притворяясь мёртвым от скуки. Самое горькое: от той собаки пахнет теперь шампунем «Морской бриз», а от нас — лишь грусть и немытая правда...