Живые страницы | Истории из жизни

Еще в прошлое воскресенье наша квартира блестела. Пол был свободен, стулья выполняли функцию сидения, а не вешалок для «проветривающихся» кофт. Папа ходил и довольно поглаживал косяки дверей, проверяя, вытерта ли пыль...

Мы всегда были близки с Леной. Делились всем: платьями, секретами, мечтами. Пока не появился он Сначала я радовалась за неё — ну наконец-то хороший мужчина! Ухаживает, цветы дарит, в рестораны водит. Но чем дальше, тем ббольше детали кладывались в неприятную картину. - Он никогда не приезжал к ней — только она к нему, тратя деньги на такси. - Все её выходные теперь принадлежали ему, а подруги и семья отошли на второй план. - Когда она заболела, он «забыл» заехать с супом, зато вечером прислал: «Приезжай, соскучился»...

Я знала, что будет трудно. Но не думала, что так. Когда тест показал две полоски, а его голос в трубке стал ледяным («Решай сама, это не мои проблемы»), я ещё верила, что справлюсь. Что семья поймёт.   Не поняли.   — Опозорила нас!— мама швырнула полотенце в раковину так, что тарелки звякнули. — Теперь все соседи пальцем показывать будут!  — Я не труп и не прячусь,— прошептала я, прижимая к животу ладони.   — Труп бы меньше стыда принёс!  Папа молчал. Но его взгляд говорил яснее слов: «Дочка умерла...

Я верила, что мы — навсегда. Смешные, правда? Эти наивные женские мечты о «единственном», о «родной душе», о «преданности до гроба». А он взял и променял меня на неё.   Не скажу, что она была краше. Моложе — да. Наглее — конечно. Но главное — новее. Как свежая игрушка, которую так хочется потрогать, пока не надоест.   Он ушёл с гордо поднятой головой, будто совершил подвиг. Бросил семью, общие годы, планы — ради «настоящего чувства». А я осталась с разбитым сердцем, пустой квартирой и вопросами: «Почему? Что я сделала не так?»   Но прошло время...

Я до сих пор помню запах роддома — резкий антисептик, сладковатый аромат детского крема, прелый дух больничных халатов. И еще — дешевый одеколон Антона, который он брызнул перед тем, как зайти в палату. Как будто готовился не к встрече с новорожденным сыном, а к свиданию. огда меня перевезли в палату после операции, все вокруг было как в тумане. Сквозь пелену слабости я видела, как Антон неловко держит нашего сына — его руки были напряжены, будто он боялся уронить эту хрупкую жизнь.   —"Он… маленький" — пробормотал он, быстро передав ребенка медсестре...