Где тепло

Марина Петровна стояла у окна своей трёхкомнатной квартиры на втором этаже и наблюдала, как её зять Алексей волочит по двору чемодан. Её губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах горела решимость. Наконец-то этот бездельник покинул её дом. — Мама, что происходит? — голос дочери за спиной заставил её обернуться. Лена стояла в дверях с пакетами из магазина, её лицо выражало недоумение и тревогу. Тёмные волосы были небрежно собраны в хвост, на лбу блестели капельки пота — видно было, что она торопилась домой...

Андрей стоял у окна, держа в руках телефон. На экране светилось последнее сообщение от Марины: «Приехала к маме, она плохо себя чувствует. Неделю-две побуду с ней». Это было три дня назад. С тех пор жена на звонки не отвечала, только изредка присылала короткие смски: «Всё хорошо», «Мама лучше», «Скоро вернусь». Что-то в этих сообщениях настораживало. За двенадцать лет брака Марина никогда не была такой скрытной. Обычно она рассказывала каждую мелочь – что ела на завтрак, с кем встретилась в магазине, какую передачу смотрела...

Валентин Петрович сидел в своем кабинете за массивным дубовым столом, перебирая документы. За окном моросил октябрьский дождь, а в камине потрескивали поленья. В руках у него лежали бумаги о переоформлении всего семейного бизнеса на своих родных детей — Анну и Михаила. Компания по производству мебели, которую он создавал двадцать лет, должна была достаться только им. «Наконец-то справедливость восторжествует», — думал он, подписывая последние страницы. Пасынок Артем, сын его жены Людмилы от первого брака, получит лишь небольшую денежную компенсацию...

Марина стояла у окна кухни, наблюдая, как серые тучи медленно затягивают небо. В руках у неё остывала чашка с чаем, который она так и не допила. Вчерашняя ссора с Андреем всё ещё болезненно отзывалась в сердце. Двадцать лет брака, а они так и не научились спокойно обсуждать проблемы. «Я переночую у Артёма, пока ты не остынешь», — именно эти слова муж бросил ей перед уходом. Хлопнул дверью так, что задрожали стёкла в серванте. Марина тогда подумала, что это к лучшему. Им действительно нужно было остыть...

Анна складывала детские вещи в корзину, когда зазвонил телефон. Голос мужа звучал встревоженно. — Лена, мама заболела. Врач сказал, что лучше ей несколько дней полежать в постели. Я поеду к ней после работы, помогу с лекарствами и продуктами. — Что случилось? — забеспокоилась Лена. — Может, мне тоже приехать? — Нет-нет, не стоит. Она просила никого не беспокоить. Знаешь, как она не любит, когда на неё смотрят во время болезни. Я справлюсь. Лена нахмурилась. Свекровь действительно была гордой женщиной, но всегда принимала помощь невестки с благодарностью...

Валентина Петровна поставила чашку с чаем на стол и внимательно посмотрела на зятя. Алексей сидел напротив, нервно теребил салфетку и явно что-то обдумывал. — Валентина Петровна, я хотел с вами поговорить, — наконец произнёс он, поднимая глаза. — О ремонте в вашей квартире. Женщина кивнула. Она давно ждала этого разговора. После смерти мужа квартира совсем обветшала — обои отклеивались, краска облупилась, в ванной появились трещины. Пенсии едва хватало на продукты и лекарства, а на ремонт денег просто не было...

Сергей Михайлович швырнул ключи на комод так, что задребезжала ваза с искусственными цветами. Злость клокотала в нем уже третий час подряд, с тех самых пор, как он увидел Димку на кухне за завтраком. — Галина! — рявкнул он, направляясь в спальню. — Мы должны поговорить! Жена сидела у зеркала, медленно расчесывая волосы. В отражении он видел ее усталые глаза, которые в последнее время смотрели на него все более отстраненно. — О чем на этот раз? — тихо спросила она, не поворачиваясь. — О твоем сыночке! — Сергей Михайлович с силой захлопнул дверь...

Марина стояла у окна кухни, наблюдая, как свёкр Николай Петрович медленно идёт по дорожке к их дому. В руках у него был потёртый портфель, который он носил ещё со времён работы в прокуратуре. Что-то в его походке настораживало — обычно бодрый семидесятилетний мужчина шёл сегодня как-то особенно решительно. «Игорь, твой отец идёт», — крикнула она мужу, который копошился в гараже. «Опять про наследство бабушки Клавы будет говорить», — послышался недовольный голос из глубины гаража. — «Уже полгода прошло, как её похоронили, а он всё не успокоится»...

Помню, как Галина Петровна объявила нам во вторник после третьего урока: — Дети, в субботу у нас субботник! Собираемся в восемь утра у школы, приносите с собой перчатки и пакеты. Будем наводить порядок в парке и собирать металлолом. Весь наш седьмой «б» зашумел от восторга. Субботники были для нас настоящим праздником — можно было не сидеть за партой, бегать на свежем воздухе и заниматься чем-то полезным для общества. А самое главное — после работы нас всегда угощали мороженым в школьной столовой...

Помню, как Лёха Петров первым узнал новость. Прибежал в класс, едва переводя дух, и объявил: — Ребят, завтра в семнадцать тридцать по радио «Маяк» будут передавать новый альбом «Кино»! Полностью! Говорят, что без цензуры! Мы все разом подскочили с мест. Виктор Цой для нас был не просто певцом — он был голосом поколения, нашим поэтом, нашим кумиром. А тут целый альбом! Новый! — Слушайте, — сказала Наташа Волкова, наша старостка, — а у кого есть чистые кассеты? Надо обязательно записать. Молчание. У меня дома была одна кассета, но на ней уже были записаны песни из «Алисы»...

Помню, как отец принёс домой квитанцию из Дома быта и бросил её на стол со словами: «Сорок два рубля за кинескоп. Грабёж какой-то». Мама взяла бумажку, покрутила в руках и вздохнула. Наш «КВН-49» сломался в самый неподходящий момент – как раз когда начинались «Голубые огоньки». «Ну что поделаешь, Иван Петрович, – сказала она, называя отца по имени-отчеству, как было принято у них. – Без телевизора совсем никак. Соседи каждый вечер к Марии Семёновне толпой ходят смотреть». «Да уж, неудобно как-то постоянно проситься», – согласился отец...

Помню, как сейчас, тот майский вечер тысяча девятьсот семьдесят пятого. Солнце еще не село, но уже клонилось к горизонту, окрашивая наш двор в теплые золотистые тона. Мы с Витькой Соколовым сидели на лавочке возле подъезда и строили планы на завтра. Завтра была суббота, а значит, весь день мог быть посвящен самому главному делу наших жизней – игре в казаков-разбойников. «Слушай, Димка, а давай завтра соберем всех ребят и устроим настоящую войну», – предложил Витька, размахивая самодельной саблей из фанеры...