Семейные отношения

Глава 1. Чужие обои Запах свежей штукатурки стоял в воздухе густым облаком. Настя провела ладонью по прохладной стене — здесь должна была быть детская. Не розовая, а теплого, персикового цвета. Льняные занавески, книжные полки… Ее мечта рассыпалась десять минут назад...

Глава 1. Пластиковый хруст Звук был отвратительный, резкий, как будто рвали не пакет, а кожу. Он прозвучал под сводами парадной с кафельным полом, эхом отразился от почтовых ящиков и тут же врезался в спины двух соседок, замерших у лифта...

Глава 1. Бумажный гул Папки шлепнулись на кухонный стол с тихим, но отчетливым звуком. Это был не стук, а скорее глухой удар плотины по воде. Одна – темно-синяя, потертая на уголках, с едва читаемым золотым тиснением «Трудовая книжка»...

Запах воска и старых книг наполнял гостиную. Свекровь сидела в кресле‑качалке, словно королева на троне, а я — на краешке дивана, будто провинившийся школьник. — Ты ведь понимаешь, Лиза, — её голос звучал ровно, но в нём таилась сталь, — что семья — это не просто совместное проживание...

Белая фата слегка колыхалась от ветерка, проникавшего через открытое окно ЗАГСа. Лиза сжимала букет белых лилий, стараясь не замечать, как дрожат пальцы. Рядом стоял Андрей — высокий, подтянутый, с улыбкой, от которой когда‑то замирало сердце...

Квартира пахла свежей краской и тревожным ожиданием. Алёна расставляла чашки на журнальном столике, стараясь не смотреть на сестру мужа — Ирину, которая устроилась в кресле с видом хозяйки положения. — Так...

— Ты вообще соображаешь, что творишь?! — голос Марины дрожал от ярости. — В шесть утра! В субботу! На дачу! У меня презентация через два часа! — Дорогая, мама права, — Андрей натянуто улыбнулся, поправляя галстук. — Это всего на пару часов. Поможешь с грядками, и я тебя отвезу. — Помогу с грядками? — Марина всплеснула руками. — А почему она не может попросить свою драгоценную Катю? — Катюша занята, у неё курсы, — в дверях появилась свекровь Галина Петровна, сверкая очками. — А ты, дорогая невестка, могла бы и помочь...

— Мам, ты опять? — голос сына звучал холодно, почти отстранённо. — Сколько можно? Каждый месяц одно и то же. — Сынок, ну что ты… — мать попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, дрожащей. — Просто… просто денег не хватило, а до зарплаты ещё неделя. — И поэтому ты опять занимаешь у всех подряд? — он облокотился на кухонный стол, скрестив руки на груди. — Знаешь, сколько раз я вытаскивал тебя из этих долгов? Десять? Двадцать? — Я верну, честно… — она опустила глаза, перебирая пальцами край фартука...

— Это ты виновата! — голос свекрови дрожал от ярости. — Твоё чёртово равнодушие убило моего мальчика! Немедленно вернись и спаси его! — О чём вы говорите? — Марина отступила к стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Что случилось? — Ты прекрасно знаешь, что случилось! — свекровь наступала, её лицо искажала гримаса ненависти. — Ты всегда была холодной, бессердечной! — Успокойтесь, пожалуйста, — Марина попыталась взять себя в руки. — Расскажите мне, что произошло. — Твой муж в больнице, — выплюнула свекровь...

— Знаешь, что самое смешное? — голос Марины сочился ядом. — Мама приезжает, а ты тут со своим рёвом устраиваешь концерт! — Это мой ребёнок, если ты забыла! — Анна сжала кулаки, прижимая к груди спящего малыша. — И я не собираюсь уходить из собственного дома! — Собственного? — Марина расхохоталась. — Это дом моего отца, между прочим! И мама имеет полное право здесь находиться! — А я не имею права растить собственного сына? — Анна почувствовала, как закипает ярость. — Ты издеваешься надо мной? Их квартира превратилась в поле битвы...

— Знаешь, дорогая, я тут подумал… — седовласый мужчина нервно теребил запонки на манжетах рубашки, — ты уж прости, но юная любовница зовёт. Так что прости и выживай, как сможешь! — Юная любовница? — женщина застыла с чашкой кофе в руке, её лицо не выражало ни боли, ни удивления. Только ледяное спокойствие. — И сколько ей? Двадцать? Двадцать пять? — Неважно, — отмахнулся мужчина, собирая вещи в чемодан. — Важно то, что я наконец-то чувствую себя живым. — Живым? — она усмехнулась, и в этой усмешке было больше презрения, чем горечи...

— Да вы что, с дуба рухнули? — Марина резко обернулась на звук открывающейся двери. — Кто вас вообще пустил? — А что такого? — пробасила свекровь, внося в прихожую огромный баул. — Мы же родня, имеем право! — Имеете право стучаться! — Марина сжала кулаки. — И предупреждать о визите! — Ой, не драматизируй, — хмыкнул свекр, раскидывая обувь по коридору. — Мы же по-хорошему, помочь приехали. — Помочь? — Марина едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. — С чем именно? — Как с чем? — свекровь развернула баул, из которого посыпались какие-то коробки...