Кристина Агили. Хобби и творчество

Светлана любила тишину, но не ту, что звенит, как бокал-фужер, а ту, что пахнет слегка подгоревшим хлебом и шуршанием газетного листа. В тот понедельник такая тишина прописалась в квартире сразу после хлопка входной двери: муж Кирилл укатил на недельную командировку «в Самару через Тулу» (кому вообще нужен такой зигзаг?), и дом, по ощущениям Светланы, выпустил из лёгких лишний воздух, как новорождённый после первого крика. — Наконец-то можно ходить в носках не парами, а творчески, — пошутила она...

Гудки трамвая за окном, запах уличного ларька с бубнящим продавцом-узбеком и лёгкий скрип дивана — так начинались будни Марии. Что ещё нужно для бодрого утра? Правильно: пустой кожаный кошелёк, который её муж Алексей, как по расписанию, извлекал из кармана, будто хотел проверить, не завёлся ли там тайком череп «съеденных» купюр. — Опять ничего? — Мария, заправляя под одеяло колено, косилась на ритуал. — Как называется чувство, когда ты смутно помнишь, что брал с собой пятьсот, а находишь четыре чековых фантика? — задумчиво отвечал он...

На кухне пахло луковой зажаркой и нервами. Крапивной май ещё не обогрел батареи, поэтому окно запотевало, словно кто-то рисовал на нём зигзаги бедности. Ольга щёлкнула газ, сдвинула сковороду и глухо спросила в спину мужу: — Сегодня опять… без результата? Игорь мял в руках кепку, будто та за что-то отвечала. — Почти, — буркнул он и сел. — Разговорились, но «мы вам перезвоним». Ольга кивнула; слова «мы вам перезвоним» она ненавидела сильнее пробок. Две недели, как Игорь лишился места в логистической...

На улице, где утра просыпаются позже людей, суббота начиналась шуршанием газет у киоска и запахом беспроигрышного кофе-3-в-1, который разливали в ларьке «Сова». Анна, закутавшись в пуховик с капюшоном-аквариумом, шагала за мужем по сугробам: держалась в десятке метров, чтобы не спугнуть. Олег летел вперёд нервным голубем: шарф коробил уши, шаги звучали так, будто он пытался сшить асфальт со льдом. Вчера вечером они почти не говорили. В доме стоял новый вид тишины — не лёгкая сонная, а густая, как подсолнечное масло: коснулся — и пальцы в плену...

Анна вошла в пустую комнату со смешанным чувством тревоги и неловкости: ровно неделя прошла с тех пор, как её свекровь, Светлана Ивановна, попала в больницу. Квартира, где они с мужем жили бок о бок со свекровью, словно замерла в ожидании. Мебель покрылась пылью, занавески по долгому висели движимые лёгким сквозняком. Кухонный стол, на котором обычно собиралось всё семейство, теперь скрипел под одинокой вазочкой с засохшим букетом астры. Анна двигалась по комнате, стараясь не шуметь: каждый звук отдавался в тишине, как выстрел...