Родня без фильтров - Авторские рассказы

— Мариночка, ты же можешь помочь с дачей? У меня спина болит, а картошку надо окучить, — звонила соседка Галина Петровна в седьмой раз за неделю. — Маринка, ты же можешь посидеть с Димкой? Нам с Серёжей так хочется в кино сходить, — просила золовка Света, даже не дожидаясь ответа и уже собирая сумочку. — Мам, ты же можешь забрать Настю из садика? У меня совещание затянулось, — сообщала дочь Анна через мессенджер, будто это само собой разумеющееся. Всё. Хватит. Я устала быть палочкой-выручалочкой для всех вокруг...

— Ну что, Светочка, опять одна на праздники? — тётя Валя развалилась на диване и смотрела на меня с жалостливой улыбкой. — А ведь тебе уже под сорок. Пора бы уже семью завести, детишек родить. Я сжала в руках чашку с чаем и промолчала. Снова началось. Каждый семейный праздник превращался в допрос с пристрастием, где главным обвиняемым была я. — Да не слушай ты её, — вмешалась мама, но голос звучал неуверенно. — У Светы всё впереди. — Какое впереди? — фыркнула тётя. — Время-то идёт. Вон, соседская Марина в тридцать пять замуж вышла, так и то еле-еле...

— Лариса Ивановна, а что это у вас сын такой неблагодарный? Вы для него всю жизнь положили, а он даже не навещает... Эти слова соседки Зинаиды Петровны пронзили меня насквозь. Я стояла в очереди за пенсией и буквально оцепенела. Неблагодарный сын. Всю жизнь положила. Не навещает. Руки затряслись так, что я едва удержала сумку. Зинаида Петровна продолжала что-то говорить, но я уже её не слышала. В голове звучали только эти проклятые слова, каждое из которых било точно в цель. — Извините, — пробормотала я и вышла из очереди...

Я долго не могла нажать «отправить». Экран телефона потускнел, погас. Снова ожил от прикосновения. Сообщение было коротким: «Нет, прости». Два слова, которые я не произносила вслух уже пятнадцать лет. — Марина, куда ты запропастилась? Сколько тебя ждать можно? — раздался голос сестры из кухни. — Вот, забери своего ребёнка! Племянница всё-таки твоя, а не моя! Лиза говорила громко, будто нарочно хотела, чтобы услышали соседи. Она всегда так делала: преувеличивала, драматизировала, выставляла меня виноватой...

— Верочка, ты просто чудо! — восторженно произнесла Марина Петровна, сжимая мою руку. — Ты же не бросишь? Обещаешь помочь с отчётами до конца квартала? Я запнулась, глядя в умоляющие глаза коллеги. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Сил не осталось совсем. Дома ждали больная мама, неприготовленный ужин и гора невыполненных дел. А ещё — обещание Кате помочь с организацией юбилея, невыполненное обязательство перед соседкой присмотреть за её котом, и... список казался бесконечным. — Конечно, — вымученно улыбнулась я, ощущая, как что-то внутри меня надломилось...

— Марина, ты где мои ключи положила? — раздраженный голос мужа прозвучал как обвинение. Я стояла у плиты, помешивая кашу сыну, и в сотый раз проглотила колючий комок обиды. Почему я должна знать, где его вещи? Почему опять виновата? — Саша, ты же сам их вчера положил. Посмотри в прихожей на полке. — Вечно ты... — Саша не договорил, грохнул ящиком комода и вышел из кухни. Каша уже закипала, на телефоне — двадцать пропущенных от мамы, а пятилетний Кирюша требовал внимания, дергая меня за рукав пижамы...

Мама всегда говорила, что родительская любовь — безусловна. Наверное, так оно и есть, но у каждого условия свой предел. Мой предел наступил холодным февральским утром, когда на пороге моей квартиры в очередной раз появилась дочь. Света стояла, переминаясь с ноги на ногу, низко опустив голову. Её некогда роскошные русые волосы свисали сальными прядями, а под глазами залегли тени. Потёртая куртка была застёгнута криво, из кармана торчал смятый платок. — Привет, мам, — сказала она, не поднимая взгляда...

— Галина Петровна, вы снова всё делаете сами! — с беспокойством воскликнула моя коллега Нина, застав меня за переноской тяжёлых папок с документами. — У вас же спина больная, давайте я помогу. — Отстань, я справлюсь, — привычно отмахнулась я, морщась от боли в пояснице. — Не маленькая уже, чтобы на других надеяться. Нина покачала головой и молча забрала у меня половину папок. Я не стала возражать — действительно разболелась спина. Но внутри всё кипело от неловкости и раздражения. Ненавижу быть слабой...

Я выросла уверенной в том, что любовь — это когда все вокруг счастливы, любое желание исполняется, а прощение безгранично. Родители воспитывали нас с братом именно так, холили и лелеяли, словно тепличные цветы. Папа приносил маме цветы по пятницам, целовал в щеку перед уходом на работу. Она накрывала на стол скатертью с кружевами, готовила его любимый плов по особым дням. — У вас будет так же, — сказала мне мама однажды, когда мне было пятнадцать и я засмотрелась на весеннюю фотографию их свадьбы...

Мама смотрела на меня как-то странно, замерев с чашкой в руке. Казалось, что она колеблется: сказать или промолчать. Её губы дрогнули, и я напряглась, готовясь к обычной лекции о том, что в двадцать девять лет пора бы уже устроить личную жизнь, найти мужа, родить детей и перестать заниматься ерундой. Но она сказала совсем другое: — Лиза, хватит. Я застыла, как будто увидела говорящую рыбу. Эти два слова, произнесённые тихо, без надрыва, словно прорезали привычный шум в голове. Мама никогда не говорила так спокойно...

— Мамочка, ты не помогла бы мне с отчётом? У меня совсем нет времени, — протянула Светлана, заглядывая в комнату матери с виноватой улыбкой. Ирина Николаевна подняла глаза от книги, которую читала. Сердце ёкнуло, руки сами потянулись к очкам, чтобы снять их. Она только-только устроилась в кресле после изнурительного дня — её ждала новая захватывающая история, которую она откладывала уже неделю. Но дочь снова нуждалась в её помощи. — Прямо сейчас? — спросила Ирина Николаевна, хотя уже знала ответ...

— Прекрати мне звонить! Ты уже отрезанный ломоть! — мать срывалась на крик, но голос её то и дело дрожал от слёз. — Сама перестань контролировать каждый мой шаг! — парировала Лиза. — Мне двадцать пять, а ты всё ещё решаешь, куда мне пойти и с кем встречаться! Телефонный разговор снова закончился на повышенных тонах. Лиза швырнула мобильник на кровать и рухнула рядом, уткнувшись лицом в подушку. Третий звонок за день. Мать опять выпытывала, где она была, куда собирается, почему не заехала на выходных...