Порочная династия

— Вы ведь знаете, как пахнет тропическая ночь после дождя? Жаркая, с ароматом жасмина и прелых листьев. А теперь представьте: в такой ночи — не крик цикад, а шёпот, будто в шелковых подушках скрываются заговоры. Где-то в горах уже собираются отряды Вьетминя, а в Хюэ, во дворце с изогнутыми карнизами, последний император Аннама — Бао-Дай — курит тонкую сигарету, взбитый ворот рубашки касается загорелой шеи. И всё это время он думает не о народе. А о ней. Бао-Дай родился с золотой ложкой, да не просто — с позолоченной драконьей...

— Вы верите, что мать можно убить ради власти? Я не про мифы — про кровь, реальную, липкую, в складках тог. Про жену императора, что, играя в матрону, вела Рим за спиной мужчин, пока не родила себе палача. И вот лежит она, римлянка из рода Юлиев, при луне и чаек — мёртвая, как сказали бы поэты, «у лона морского». Но её история началась задолго до роковой ночи, когда парусное судно, будто проклятое, раскололось у берегов Кампании… Агриппина Младшая, дочь Германика, внучка императора Октавиана Августа и племянница Тиберия...

Два наместника летят со стены Града — Европа тонет в религиозной войне. Богемия, 23 мая 1618 г. — Скажете, камни? Или, быть может, ангелы их подхватили? — Камни? Тогда отчего же они выжили? Давайте отмотаем плёнку назад — к тем мрачным майским дням, когда в воздухе Праги стоял запах пороха, горячего воска и надломленного терпения. На первый взгляд, всё началось почти комично: ссора, громкие слова, дверь с треском открыта, трое мужчин — и одно-единственное окно, выходящее на ров, глубиной в двадцать метров...

— А вы верите, что можно сойти с ума от любви? Не от страсти на балу, не от ревности, а от такой любви, что превращает корону в саван, дворец — в мавзолей, а разум — в тронный зал для призраков. Вот такой была любовь Карлотты Бельгийской — дочери короля, императрицы Мексики, а в итоге — затворницы с иссохшим лицом и потухшими глазами, которая больше полувека бродила по замку Мирамар, прижимая к груди пепельницу мужа, словно урну с прахом. Из невест королевства в императрицы гибели Родилась Карлотта 7 июня 1840 года — и почти сразу поняла, что в этом мире любовь нужно заслужить...

Он был последним. Последним из дома, который гордо вёл свой род от пророка Мухаммеда и когда-то вошёл в Багдад на британских штыках. Его имя было Файсал ибн Гази ибн Фейсал аль-Хашими. А к утру 14 июля 1958 года от всей этой пышной родословной осталась лишь кровь на белом кафеле внутреннего дворика. Файсал родился 2 мая 1935 года в самом сердце иракской столицы. Его отец, король Гази I, был известен своим горячим нравом, любовью к быстрой езде, оружию и женщинам — увы, далеко не всегда благородного происхождения...

Когда на престол взошёл молодой Айсиньгёро Ичжу, третий сын императора Даогуана, в империи Цин уже чувствовалась едкая гниль — как в заплесневелом свитке, где слова ещё читаются, но ткань времени вот-вот рассыплется в прах. Поднебесная была велика, но вымотана: два десятилетия войн, притеснений, бедствий и — самое главное — опиумной зависимости, что ползла по жилам империи, как яд кобры. Ичжу стал императором в 1850 году под именем Сяньфэн, что означало «Процветающее величие». Ирония судьбы — величие оказалось дымом...

В детстве Мария бормотала молитвы даже во сне. Удивительное дитя, шептали придворные, с глазами святой и привычкой уединяться с Библией на балконе, когда весь двор резвился на террасах дворца Ажуда. Её воспитывали, как подобает будущей королеве: латынь, музыка, богословие. И — по настоянию матери — инквизиторские хроники. Мария росла в страхе. Её детство пришлось на мрачные времена активной деятельности португальской Инквизиции. Пыточные камеры работали под звон церковных колоколов, а дым костров, на которых сжигали «еретиков», не раз тянулся над Лиссабоном...

Эдуард родился в апреле 1284 года в замке Карнарвон, что в самом сердце Уэльса. Отец его, легендарный Эдуард I Длинноногий, был гигантом — как в росте, так и в воинской славе. У него были рыжеватые волосы, стальные глаза и неумолимая воля. Но сын его, Эдуард-младший, рос совсем иным. Он предпочитал флейты копьям, театр — турнирам, а вместо книг о военном деле листал рыцарские романы о благородной дружбе и преданности до гроба. Неудивительно, что при дворе его считали слабым и слишком чувствительным...

Англия. Весна. 9 апреля 1483 года. Умирает король Эдуард IV — высокий, статный, с густыми каштановыми волосами и блестящими глазами. Его называли «английским Аполлоном», и не зря. Но даже самые красивые умирают, когда в венах слишком много вина, а сердце измотано войнами и любовными интригами. Он уходит неожиданно. Ему только-только исполнилось сорок. Близкие пишут, что король простудился на охоте, а потом вдруг начались боли, кашель с кровью. Врачи жгли вены, мазали ртутью — бесполезно. Через пару недель его не стало...

В день, когда Насреддин-шах родился — 16 июля 1831 года, — над Тегераном стоял густой, почти масляный зной. Младенец появился на свет в шатре внука Фатх-Али-шаха, второго правителя династии Каджаров, чья борода доходила до пояса, а число жён, по слухам, превышало 150. Пожалуй, ни одна другая династия Востока не вырастила в себе столько утончённой алчности, театральности и интимной роскоши. С детства Насреддина воспитывали как того, кто будет не просто править — вдохновлять. Он учился каллиграфии, музыке, поэзии, говорил по-арабски, турецки, немного по-французски...

Первого югославского короля убивают в прямом эфире хроник — Европа замирает в преддверии новой войны. — Какой парад, говорите? В Марселе? — — Да нет же, встреча, государственный визит. Всё шло по протоколу, пока в дело не вступила смерть. Он ехал медленно, почти торжественно. Открытый «Делаж» катил по набережной Марселя, по-средиземноморски лениво переливаясь хромом в лучах октябрьского солнца. Александр I Карагеоргиевич — первый король Югославии, человек сложной судьбы, каменной челюсти и холодного...

Судьба Пу И напоминает фарфор из Цзиндэчжэня — тонкий, ослепительно белый, но стоит тронуть пальцем — и трещины пойдут по всей поверхности. Он родился в 1906 году, а уже в два с половиной года — стал императором великой и дрожащей Поднебесной. Последний из династии Цин, он даже не понимал, что сидит на троне, когда его маленькое тельце обрядили в драконий халат и усадили на «место предков». Это было не правление, а декорация. Его няньки разговаривали между собой, как будто и не было сына Неба — просто ребёнок, попавший в музейный зал, где всё должно быть чинно и молча...