DZEN JOURNAL

Она всегда дразнила младшую сестру, что та «приемная». Это была безобидная семейная шутка, пока в один ужасный день Алиса не узнала, что в каждой шутке есть доля правды. Тайна, которую ее родители хранили двадцать лет, вот-вот должна была разрушить все, что она знала о своей семье. Какую цену придется заплатить за правду? Алиса замерла в дверях гостиной, зажав в руке старую потрепанную тетрадь. Она собиралась отдать ее на растопку камина — разбирала залежи хлама на чердаке родителей, пока те отдыхали на даче...

Они встретились случайно — он поскользнулся и упал прямо на нее. Так началась их любовь. Семь лет спустя они случайно встретились снова — на том же месте, и снова падение перевернуло все. Но может ли одно мгновение исправить семь лет молчания? Леонид ненавидел эти первые зимние деньки, когда снег только-только начинал припорошивать землю, превращаясь в скользкую кашу под ногами. Он шел, уткнувшись в телефон, проклиная себя за то, что согласился на встречу в этом торговом центре. «Архитектурный проект международного уровня» — так его соблазнил заказчик...

Каждый вечер он рассказывал ей одно и то же — бесконечные, обременительные истории о своем дне. Она терпеливо слушала, кивала и улыбалась, пока однажды не осознала: если не уйдет сейчас, то будет слушать эти монологи до конца жизни. Это история о том, как тихий быт и молчаливое отчаяние могут стать страшнее громкого скандала. Что заставило женщину, прожившую в браке 11 лет, принять такое решение? Он начал рассказывать, едва переступив порог. Еще не сняв пальто и не повесив ключи на крючок, он уже вещал, и звук его голоса сливался со скрипом двери и стуком каблуков о паркет...

Осенним промозглым днем в поезде, идущем в Петербург, встретились два попутчика. Один — молодой человек лет двадцати шести, с тонкими чертами лица и светлыми, почти бесцветными волосами. Его взгляд был задумчивым, кротким и пронзительно ясным. Звали его князь Лев Николаевич Мышкин. Другой — купеческий сын Парфен Рогожин, коренастый, угрюмый, с горящими мрачным огнем глазами. Они разговорились. Мышкин был простодушен и откровенен. Он рассказал, что последние годы провел в Швейцарии, в санатории для богатых, где лечился от тяжелой нервной болезни, падучей — эпилепсии...

Они мечтали о внуках, но не так скоро и не таким шокирующим образом. Однажды утром на пороге их размеренной жизни появилась девушка с младенцем на руках и произнесла всего одну фразу, которая перевернула все с ног на голову: «Это вам! Ваш сын Степка постарался». В одно мгновение рухнули все планы, надежды и представления о собственном сыне. Что скрывается за этой шокирующей правдой? И как одна ошибка может навсегда изменить взгляд на жизнь? Утро начиналось как идеальный кадр из немого кино о счастливой зрелости...

Они были похожи на тени, бредущие по разбитой дороге послевоенной жизни. Роберт Локамп, Отто Кестер и Готтфрид Ленц — три товарища, прошедшие через ад Первой мировой войны. Теперь, в конце 1920-х годов, они пытались найти свое место в стремительно меняющейся Германии, где за фасадом веселья «золотых двадцатых» скрывались нищета, безработица и растущее политическое напряжение. Их оплотом была небольшая автомастерская, которую они владели вместе. Отто, бывший летчик, был ее мозгом и мотором. Спокойный, уверенный, он чинил моторы так же легко, как другие разгадывают кроссворды...

Они строили семейное гнездо, не подозревая, что живут по чертежам своих родителей. Он ждал покорную жену, как его мать. Она ждала рыцаря, как ее отец. Но жизнь вписала в их проект жестокие поправки... Смогут ли они услышать друг друга в оглушительной тишине, что поселилась в их доме? Шум дождя по стеклу был единственным звуком, нарушающим тишину в их спальне. Катя, отвернувшись к стене, притворялась спящей. За ее спиной Матвей лежал на спине, уставившись в потолок. Между ними зияла пустота шириной в целую подушку — невидимая, но непроходимая стена...

Старый боров по кличке Майор собрал однажды всех животных поместья «Вилла Подворье» в большом амбаре. Он был стар и уважаем, и все притихли, чтобы слушать его. Глаза Майора горели странным огнём. — Товарищи! — начал он хриплым голосом. — Вся наша жизнь — это рабство, нищета и недолговечность. Человек — единственное существо, которое потребляет, не производя. Он не даёт нам молока, он не несёт яиц, он не способен тащить плуг, он не может бегать так быстро, чтобы ловить зайцев. И всё же он — повелитель над всеми нами...

Всё началось с семейной драмы, такой обычной для московского света. Брат Анны, Стива Облонский, был уличен женой в измене с гувернанткой. Дом превратился в поле боя, и в отчаянной попытке спасти семью Стива написал сестре в Петербург, умоляя приехать и уговорить его жену Долли остаться. Анна Каренина приехала. И уже на вокзале, в суете и шуме прибывающего поезда, произошла та самая, роковая встреча. Их взгляды сошлись на мгновение — уставшие, но полные жизни глаза Анны и настойчивый, восхищенный взгляд блестящего гвардейского офицера...

Она кричала. Не крик даже — животный вой, от которого стынет кровь. Врачи метались, пытаясь удержать ее на каталке. Анестезия не брала. Ее сознание, запертое в кошмаре, отвергало любую помощь. И в тот момент, глядя в ее дикие, полные ужаса глаза, я понял: та женщина, которую я любил, умерла. А та, что осталась, даже не помнит моего имени. Она забилась в угол лифта, когда мы ехали с ним на седьмой этаж. Плотнее прижала к груди сверток с нашими вещами — два подгузника, влажные салфетки, бутылочка со смесью...

Я подписал контракт с Минобороны, чтобы защищать Родину. Я не знал, что Родине придется защищать меня. И что самое тяжелое сражение — не с врагом, а с самим собой, когда от тебя осталась лишь половина. Но я выстоял. Потому что знал: дома меня ждут. Подписание контракта — это не торжественная церемония с оркестром, как показывают по телевизору. Это казенная комната с пахнущим пылью линолеумом, стол, заваленный бумагами, и уставший майор, который монотонно зачитывает тебе твои же обязанности и права, словно мантру...

Однажды жаркой весной в Москве появился незнакомец. Он подошел к двум литераторам на Патриарших прудах, где разгорался спор о том, существовал ли Иисус Христос. — Вы — атеисты? — спросил незнакомец с легкой усмешкой. Его глаза, разные — один черный, другой зеленый — сверкали насмешливо. Он был одет в дорогой иностранный костюм и прихрамывал. — Конечно, — уверенно заявил председатель правления МАССОЛИТа Берлиоз. — Бога нет, а все истории о Христе — просто выдумки. — Любопытно, — сказал незнакомец, представившийся профессором черной магии Воландом...