"Один в дороге"

Глава 1. Закатный квест Когда солнце, расплавленное как медный пятак, скатилось за хребет Маркотха, Василий обнаружил свою роковую находку. Возле облезлого общежития "Волна", где герань на окнах давно сдалась в борьбе с пылью, лежала разбитая бутылка. Рядом - дощечка с кривыми буквами: "Самогон. У Григория. За углом, где кошка рыжая спит". И действительно - под раскидистым орехом, в сизой дымке вечернего марева, дремала та самая рыжая кошка. А за ней, в тени виноградных лоз, притаился домик с синим ставнем, из трубы которого вился дымок, будто сам воздух здесь был настоян на тайнах...

Глава 2. Кабардинка — курорт с подвохом После 12-часовой смены в новороссийском порту Кабардинка казалась миражом: Особенно запомнилась баба Нюра из местного магазина. Когда мы впервые зашли за хлебом, она осмотрела наши замасленные комбезы и сказала: "А, портовые... Вам, значит, не "Боржоми", а "Столичную"? И хлеба три батона, да?" Не ошиблась. Глава 3. Две жизни за один день Утро: Через час: Вечером, возвращаясь по тому же серпантину (теперь уже в темноте), мы молчали. Каждый думал о своём: Эпилог...

Пролог. Первое утро 5:30 утра. Кабардинка ещё спит, укутавшись туманом, когда наш "УАЗик" с пробоиной в глушителе начинает утренний ритуал — кашлять, чихать и наконец заводиться. Впереди — 15 километров горного серпантина, где каждое утро нас ждёт русская рулетка: — Проскочим сегодня? — А хрен его знает... Внизу, в бухте, качаются яхты курортников. Они не знают, что в пяти минутах от их "райского отдыха" начинается наша реальность — узкая лента асфальта, где встречная фура может стать последним, что ты увидишь в этой жизни...

Проводница раздаёт постельное бельё, а я разглядываю своих соседей: → Бабушка с авоськой пирожков («Внучка напекла, ешь, сынок, ты же худой!»). → Студент с гитарой («Спою про любовь? Нет? Ну ладно…»). → Мужчина в костюме, считающий деньги с таким лицом, будто режет хлеб в блокаду. Через час мы уже делимся историями. Или молчим. Но к утру станем чем-то большим, чем просто попутчики. — Бабушка Нина признаётся: везёт пирожки дочери, которая не звонит 5 лет. «Может, вкус детства её смягчит?» — Студент Артём рассказывает, как сбежал из дома, чтобы играть на улицах Петербурга...

Жена завязывает мне шарф так туго, словно пытается привязать к дому. Дочь, 20 лет, крутит в руках мой билет: «Пап, ты точно не перепутал поезд? Тут написано «до Москвы», а не «до Мадагаскара»!». Сын, 10 лет, молча прижимает ко мне лоб — его пальцы впиваются в лацкан пиджака, будто хотят оставить следы: «Не уезжай». Знакомый ритуал: Пока поезд увозит меня от платформы, перебираю в голове моменты: → Дочь в шесть лет: «Пап, а командировка — это когда ты превращаешься в супергероя?». → Сын в пять: спрятал в мой чемодан свою любимую машинку — «чтобы не скучал»...

Вы когда-нибудь засыпали под скрип рассыпающихся половиц и шепот ветра в пустых коридорах? Я — да. И это была не съёмка хоррора, а моя реальность в командировке на краю карты. Старый отель в уральской глуши местные обходили стороной. «Там души злых хозяев бродят», — предупредил таксист, высаживая меня у покосившихся ворот. Но выбор был прост: ночевать здесь или в сугробе при -30°. Что чувствуешь, когда твой «люкс» — комната с разбитым окном и ржавой кроватью? — Страх (да, он есть, даже если ты циник)...