Поэзия Сатира

Монолог Сатира - 7 / Страх / В тишине, где слова — лишь эхо пустых пространств, Где сомнения вьются, дымом усопших костров, Ты стоишь на пороге неведомых постоянств, И страх — твой единственный страж у закрытых ворот. Болтовнёй не решишь. Не рассеешь туман рассуждений. Не вылепишь истину из пластилиновых оправданий. Твой шаг — удар молота в глубь затвердевших сомнений, И действие — ключ к дверям, что молчат в ожиданьях. В свой страх надо заходить — не прячась в занавесках умозаключений, Не ждать, пока время сотрёт этот образ в мучительных снах. И внутри, в своём страхе — не бездна, не хаос глубоких падений, А зеркало, где ты увидишь гримасы себя без прикрас. Знай: черти и бесы — стоят у подножия страха, Там не горит, не мерцает лучезарный дисплей. Он в любви — неподдельный, огненный Яхонт, Свет который не меркнет сквозь тьму неизведанных дней. Будет трудно. И будет дышать тяжело, словно в гору. И сердце замрёт, и колени предательски задрожат. Но именно в этом мгновении ты нащупаешь под ногами опору, Именно здесь ты поймёшь, кто ты есть без преград. Не бойся. Не отступай. Не ищи оправданий в тумане. Страх — лишь порог, а за ним — твой подлинный путь. И когда ты пройдёшь, оставив его за плечами, Ты увидишь: мир не менялся — ты сам стал иным на чуть‑чуть. Январь 2026г.

Слово пацана (верлибр) Эхо в подъезде. Старые долги налипли на стены кляксами клятв, втëртых в кирпич. Здесь не играли — здесь держали строй. Слово пацана было приговором. Юные мужчины не шутили. Годы разлетаются осколками: утро, ночь, недели — цели , не гаснут в груди. Свистни — и они тут. Друзей не бросают. Дело. Кровь. Слово: три удара сердца. Жизнь развела? Ладно. Я бывалый. Дружба — не пыль, не сдуешь, не стряхнёшь — она в костях. Даже когда идёшь один в реальный бой, в сердце горит слово пацана — нетленный факел. За лентой, за постами, за чертой дворов я помню их: тех, кто не слился, кто не предал, кто стоял до последнего вдоха за брата — в огонь, за правду — в небо. Так было. Так есть. Так будет — пока совесть пацановская живёт в нас. Мы не эхо. Не прах. Мы — сто из ста. Мы — те, кто дал слово и не забрал назад. 30.11.2025 г. Пс. Верлибр — это форма поэзии, в которой отсутствуют рифма, строгий размер и фиксированное количество слогов, но сохраняется деление текста на строки.

Снег. Снег — выключенный звук дождя, выброшенный из окон облаков. Город сворачивается в клубок и прячется под капюшон январского льда. В Гороховце тихо… Вечер, купола, тени. Ветер скулит забытым псалмом. Древние камни хранят откровенья, шепчет зима под замёрзшим кустом . На святки месяц играется в регби — гонит тучу, мячом по дворам. То всплывает ликом австралопитека и входит через форточку тайно в дома. Чур меня — шепчет снег под ногою, дворник — пророк с метелью в руке. Разметает судьбы седою метлою и уносит с собою в дырявом мешке. 10.02.26г.

Голос поэта города. Тень на фасаде, тень на асфальте, Ритм перекрёстков, шёпот в метро. В кармане — билеты, маршруты‑репосты, В наушниках — хит? Нет, что‑то своё. Подъезды закрыты цифровыми ключами, Там стёкла в разводах, стены в стихах. Пороги избитые сапогами, Перила на лестнице — в шрамах и швах. Я слышу дыхание города в трубах Трамваем скрипит старенький лифт. Здесь всё — на износ, здесь все целят в зубы, Но именно тут — мой единственный риф. Я не герой, не спаситель кварталов, Я просто прохожий, что ловит момент. Мой стих — не молитва, не поиск скандалов, Я "звёздам" города не конкурент. Я здесь не на долго, я тот, кто шёл мимо Где свет — лишь на миг, а тени — навек, Я ставлю свой след, я шепчу своё имя, Я в титры города вписал свой хештег. И ветер унёс позëмкой холодной Мой голос , что бьётся в бетонных стенах. И если ты слышишь, мой голос сегодня, Значит и завтра услышишь меня. 07.12.2025г.

Сосед Мой сосед, не легенда, не брат, не побратим. С ним не поднять бокал за праздник, не толкнуть разговор за интим. Он — мимо. Всегда мимо. В башке — лабиринты, в кармане — билет лотерейный. Не курит. Не пьёт. Ест вполсилы спит вполглаза. Носит бейджик от вирусного сглаза. Телевизор орёт — но он не слышит. Или слышит, но не то, что все. Пишет что‑то. Буквы вразброс. Абсурд чистый. Исповедь. Эссе. А потом — звонок. «Как дела?» «Всё аллюр?» И вдруг — в душе тепло. Настоящее без «фактур». Мой сосед чудак, странник, повседневный Христос. Не творит чудес. Не зовёт на небо. Не машет Библией над головой. Не бормочет мантры под нос. Но в этом «Как дела?» — целая проповедь. Тихая ясная. До боли родная. Хорошо, что он просто есть. Между первым и третьим проживая. 23.12.2025 г.

Рубаха‑парень Сидит на лавочке сосед — Не принц, не супергерой, нет. В трениках, в тапках потрёпанных, Улыбка небритая — опция добрая. «Здорово, браток!» — и руку жмёт, Без речей, без лишних слов. Если вдруг беда — он тут как тут, Не спросит: «А мне что с этого?» — идёт. Знает всех: от бабки Нины До мальчишки Вовки с третьего. Кому ремонт, кому — именины, Кому — подзатыльника щедрого. Смеётся — аж стёкла дрожат, Рассказывает: то про армию, то анекдот смешной, Про дачу, про свой старый гараж, Как кот соседский устроил разбой. Пьёт чай из стакана гранёного, С печеньем — жена напекла. Не ищет выгоды, не поднимает голоса, Просто живёт жизни для. На праздник — за общим столом, Песни орёт, всех веселит. На горе — молча встанет плечом: «Держись, брат. Прорвём. Не кипи». Его почитают во дворе все «святым»: Кто семок отсыпит, кто даст закурить. А он лишь один из тех самых мужчин, Кто душою своею к людям открыт. 01.12 25г. Пс. В предверии мужского праздника серия стихов о мужчинах.

***** Клязьма в белом покрывале, Льдом сковало берега. Две вороны прокричали — Под горой у родника. Утро маревом туманным Затянуло купола… Покаянные признания — Изрекла моя душа. По краям замерзли ивы, Слышу в зимней тишине Их молитвы терпеливые, Обращённые к весне. На площадке у завода Чей-то трактор чистит снег. Он закрылся, но у входа Пёс устроил свой ночлег. Ощетинился на трактор, Дыбом встали шерсть и хвост. Зубы скалит и характер — Невзирая на мороз. А вдали, за поворотом, Где дорога замерла, Свет в окошке эпизодом Блока строчки из стиха. ПС. — последняя строка отсылка к строке А. Блока: «Свет в окошке шатается» (из цикла «На поле брани»). 03.02.26г.

Стихотворение:" ПИН‑код." Когда мир — размытый акварельный лист, Когда кажется: всё не туда, всë не так, Остановись и пойми: ты всё ещё жив, «Жив курилка!» — и порох в тебе не иссяк. Присмотрись: за пеленой неясных дней Проступают контуры — неведомый вход. И к нему тянется много разных людей, Но не всем доступен от портала ПИН‑код. Кто‑то ищет его в шуме городов, Кто‑то наоборот в глубине тишины. Кто‑то верит: вот‑вот — и откроется вновь, А кто‑то сдаётся и не видит тропы. Но он есть. Он ждёт. Он не спит, не исчез, Этот вход, что ведёт сквозь туман и раздрайф. Твой ПИН‑код — не цифра, не тайный процесс, А решимость, что плещет порой через край. Поплавок, что не даст окунуться на дно, Новый шаг в неизвестность, хоть страшно идти. Он есть слово, что скажешь себе: «Всё равно Я войду. Я найду. Я смогу. Я в пути». Так что дыши и смотри. Твой путь около. Он камешек в форточку с призывам «Я 🙋здесь!» Он тот, что обычно говорят "Ёкнуло"! Твой ПИН‑код — это ты. И он точно есть. 26.11.25г.

Слово пацана (верлибр) Эхо в подъезде. Старые долги налипли на стены кляксами клятв, втëртых в кирпич. Здесь не играли — здесь держали строй. Слово пацана было приговором. Юные мужчины не шутили. Годы разлетаются осколками: утро, ночь, недели — цели , не гаснут в груди. Свистни — и они тут. Друзей не бросают. Дело. Кровь. Слово: три удара сердца. Жизнь развела? Ладно. Я бывалый. Дружба — не пыль, не сдуешь, не стряхнёшь — она в костях. Даже когда идёшь один в реальный бой, в сердце горит слово пацана — нетленный факел. За лентой, за постами, за чертой дворов я помню их: тех, кто не слился, кто не предал, кто стоял до последнего вдоха за брата — в огонь, за правду — в небо. Так было. Так есть. Так будет — пока совесть пацановская живёт в нас. Мы не эхо. Не прах. Мы — сто из ста. Мы — те, кто дал слово и не забрал назад. 30.11.2025 г. Пс. Верлибр — это форма поэзии, в которой отсутствуют рифма, строгий размер и фиксированное количество слогов, но сохраняется деление текста на строки.

Кринж. Это не пыль. Это — отпечатки. На рукаве, на странице, на дне стакана. Ты думал, забыл, спрятал куда‑то. А они тут. В кармане. Живут. Постоянно. Кринж — это фото в дурацкой футболке, Где ты смеёшься, а взгляд — как у пойманной птицы. Кринж — это мелодия на старой кассете, Где ты поёшь, а голос гнедой кобылицей. Это не стыдно. Это — отметина. Шрам от падения, царапина на столе. Ты хотел быть другим? Естественно! Все хотели. А стали — вот этими... Крин‑Же. Кринж — не враг. Это твой двойник, Тот, кто не врёт, кто помнит, как было. Он не смеётся. Он просто стоит. И смотрит. И ждёт, чтобы ты сказал: "О, это мило!" Так что пусть будет. Пусть живёт в шкафу, Пусть шуршит страницами, пусть пахнет прошлым. Это правда о тебе. Это не "бее", это не "фуу". Это то, что не сотрёшь, не спрячешь взрослым. И когда ты снова скажешь: "Я не такой", Он тихо ответит: "Нет‑нет! Ты — это я! И если ты не принимаешь меня, То кто тогда примет тебя?" 22.11.25г. Пс. К слову одного человека.

В заброшенном доме, где время уснуло, На пыльном столе — одинокий листок. Он смят и потрёпан. В нём ветхость свернулась Бумажным калачиком в уголок. А рядом — перо, тонкий стержень чернильный, Зевая, лежит, леность жизни храня. И лист ему шепчет в ухо уныло: «Кому я теперь? Я труха. Я стал стар». Перо промолчало, лишь чуть шевельнулось, Вздохнуло беззвучно в ответ на печаль. Но встало и кляксой в бумагу швырнуло: «Ты что говоришь‑то, совсем без ума?» Лист усмехнулся линялыми красками: «Кто услышит меня? Кто вспомнит, кто ждёт? Да и чернила твои потасканы…Пчих! » Чихнул лист бумаги и рассыпался в ноль. ***** И распался листик на множество букв, На тысячи слов ,что перо написало, И смотрел на всё это его верный друг, И думал: Это не конец, а это только начало. 25.11.25г.

Купола храма — незримый мост, Что ведёт сквозь тьму к высотам. Где‑то там, за гранью звёздных рос, Слышен голос небосвода. Кто‑то считает, что оттуда вещают бесы, Кто‑то уверен, что в этом голосе непременно Бог. А кому‑то вообще этот голос не интересен — Он сел на скамейку у храма и ест пирог. Кто‑то вглядывается в каждый блик на кресте, Ищет знаки, шифры, тайный след. Для него и тень, и ветер — весть, Каждый шепот — небесный ответ. А другой лишь хмыкнет, поправит шарф, Пробормочет: «Вздор и мишура». Для него храм — лишь старинный артефакт, Не более чем камень и резьба. Третий слушает, но не слышит слов, Лишь мелодию, древних напевы. Для него не важно, кто говорит из облаков Важен ритм, и повторы в припеве. И так вечно: кто‑то верит, кто‑то ждёт, Кто‑то спорит, а кто‑то молчит. А купол стоит и подпирает небесный свод, И голос звучит... И голос звучит... 21.12. 25г.