Книга Теней | Милана Ковальская

Я сидела на кухне, теребила край скатерти и смотрела, как остывает чай в кружке. Тишина в доме давила, будто стены сами знали, что я скрываю. За окном — серый ноябрь, мокрый снег липнет к стеклу, а в голове крутится одно: сказать или нет? Сказать Лене правду про её мужа, моего сына, или проглотить это всё, как горькую пилюлю, и дальше притворяться, что всё в порядке? Мой Димка… Боже, как же он был похож на отца в молодости! Те же глаза, тот же упрямый подбородок. Когда он привёл Лену знакомиться, я сразу поняла: она — его якорь...

Я сидела на кухне, глядя, как дождь стучит по окну, и теребила край скатерти. В доме было тихо — только тикали часы да посапывал во сне наш сын, Мишка, в своей комнате. Но эта тишина была обманчивой, как затишье перед бурей. Последние месяцы я жила с чувством, что всё рушится. Мой муж, Дима, его поздние возвращения, его холодный взгляд, его телефон, который он прятал, как государственную тайну. А вчера я нашла в его куртке письмо. Не электронное, а настоящее, на бумаге, с запахом женских духов. «Дима, я не могу без тебя...

В тот день, когда я нашла куклу на чердаке бабушкиного дома, шёл дождь. Не просто дождь — настоящий ливень, превративший деревенские улицы в мутные реки, а крышу старого дома — в барабанную установку. Мне было шестнадцать, и я умирала от скуки. Родители отправили меня к бабушке на все летние каникулы, оторвав от друзей, интернета и всех прелестей городской жизни. "Подышишь свежим воздухом, почитаешь книжки, поможешь бабуле," — сказала мама так, будто отправляла меня в райский уголок, а не в забытую богом деревню, где единственным развлечением был старенький телевизор с тремя каналами...

Я стою у раковины, мою посуду, а в голове — его слова: «Танюш, ты моё солнце». Руки дрожат, тарелка чуть не падает. Вчера я нашла в его кармане кольцо. Не моё. Золотое, с маленьким камушком, завёрнутое в платок, будто тайна, которую он прятал от меня. Пять лет вместе, а я стою, как дура, и думаю: чья это любовь? И почему она — не моя? Мы с Димой познакомились в парке. Я тогда сидела на скамейке, рисовала кленовые листья — работаю иллюстратором, люблю ловить мелочи. Он подсел, предложил кофе, улыбнулся так, что я забыла, как дышать...

Я сижу в своей однушке, смотрю на телефон, а на экране — пропущенный вызов. Бабушка. Вчера, 23:47. Сердце сжимает, как будто кто-то ладонь в кулак сжал. Я не ответил. Думал: позвоню утром, что такого? А утром мне позвонила тётя Света и сказала: «Миша, бабушки больше нет». И вот теперь я сижу, пялюсь на этот чёртов номер и думаю: почему я не взял трубку? Мне тридцать два, я — менеджер в конторе, которая продаёт всякий хлам для офисов. Работа — беготня, звонки, отчёты. Живу один, в съёмной квартире на окраине Москвы, где стены тонкие, а сосед через стенку храпит, как трактор...