Жизнь как она есть

Перо лежало на столе. Тонкое, с металлическим наконечником, пахнущее тушью и чем-то ещё — кажется, сандалом. Три недели назад я записалась на курсы каллиграфии. Просто так. Чтобы вечера проходили не перед телевизором. Чтобы было куда пойти во вторник. Чтобы хоть что-то менялось в моей жизни, которая давно стала похожа на фильм, застрявший на паузе. Сергей тогда даже бровью не повёл. — Курсы какие-то, — сказала я за ужином. — По вечерам буду ходить. По вторникам и четвергам. — Угу. Он резал котлету...

Сахарница стояла на столе. Старая, фарфоровая, с едва заметной трещиной на боку. Зинаида Павловна берегла её как зеницу ока — ещё от своей матери досталась. Я налила чай и замерла у двери. Голоса из кухни пробивались сквозь неплотно прикрытую створку. — Игорь, хватит тянуть. — Голос свекрови звучал твёрдо. Так она говорила всегда, когда решение уже принято. — Пятнадцать лет прошло. Ни детей, ни толку. Чашка в моих руках дрогнула. Горячий чай плеснул на пальцы. Я не шевельнулась. — Мама, ну что ты...

...Я копала под старой вишней до темноты, пока пальцы не онемели от холода, а в глазах не поплыли чёрные круги. Лопата стучала о что-то твёрдое. Металл.   Я упала на колени, разгребла землю руками и вытащила ржавую жестяную коробку. Такие раньше хранили патроны или важные бумаги — чтобы не отсырели.   Внутри лежали:   - Письмо вскрытое, с печатью «Архив КГБ» (да, именно так — я перечитала эти строки десять раз, пока мозг не принял жуткую реальность).   - Старая газета с его фотографией в рубрике «Пропали без вести»...

Я ненавидел её.   Нет, не так. Я думал, что ненавижу. Пятнадцать лет — целая жизнь, прожитая в молчании. Пятнадцать лет без её голоса, без её смеха, без её вечных нотаций: «Оденься теплее», «Поел ли ты?», «Когда же ты повзрослеешь?»   Я повзрослел. Без неё.   Последний раз мы виделись в дождливый ноябрьский день, когда мне было восемнадцать. Она стояла на пороге, бледная, с трясущимися губами, а я кричал что-то злое, жестокое — слова, которые нельзя взять назад. Потом хлопнул дверью и ушёл. Навсегда...