Швы на коже мира, или почему мы носим свои привязанности как рюкзаки с битым стеклом
Вчера разбирал чемодан покойной матери — запах лаванды смешался с пылью распавшихся молекул. На дне нашел мои детские носочки, зашитые поверх дырки синей ниткой. Помню, как ненавидел эти грубые стежки, режущие пальцы. Теперь понимаю: она зашивала не трикотаж, а разрывы в ткани реальности, где моя подростковая ярость грозила прожечь дыру в мироздании. Мы цепляемся за несовершенное, потому что его неровности совпадают с рельефом нашей боли. Пациентка, три года не могущая выбросить ошейник умершей...