Вера Бриз | Уголок несбывшихся желаний

Я Ольга, моя жизнь всегда была четко распланирована и подчинена жесткому графику. Мне сорок два, и я привыкла все контролировать. Успешная карьера директора по маркетингу, просторная, идеально чистая квартира в современном жилом комплексе, поездки, спорт, встречи с подругами – все это было отлаженным механизмом, который давал мне иллюзию контроля и самодостаточности. Я была одинока, но считала, что это мой осознанный выбор. Мужчины приносили лишь проблемы, а зависимость от кого-либо я считала слабостью...

Лето начиналось как самое большое разочарование в моей жизни. Меня зовут Вера, и мне двадцать шесть. Мои родители, обеспокоенные моим перманентным стрессом, выгоранием на работе и недавно разорванными отношениями, буквально отправили меня в ссылку. В глухую деревню, где-то в Тверской области, к своей старенькой тетушке, о которой я и вспоминала-то от силы раз в год. — Тебе нужно отдохнуть, Верочка. Побыть наедине с собой, — назидательно произнесла мама, вручая мне билет на старенький поезд. — Там природа, свежий воздух...

Утро пахло сыростью и безнадежностью. Каждое утро последние месяцы начиналось для меня, Марии, с одного и того же тяжелого, удушающего чувства. Моя жизнь, еще недавно казавшаяся такой крепкой и осмысленной, рассыпалась в прах, оставляя за собой лишь едкий привкус разочарования и отчаяния. Я потеряла все. Недавно завершился затяжной, мучительный процесс развода, который вытянул из меня все силы, все сбережения. Сергей, мой бывший муж, ушел к молоденькой коллеге, оставив меня с ворохом долгов и чувством абсолютной бесполезности...

Дождь. Мелкий, противный осенний дождь, казалось, специально сговорился с моим настроением. Каждое утро последние три года начиналось для меня, Натальи, с одного и того же гнетущего чувства – безнадежности. Безнадежности перед неразрешимой проблемой, которая висела надо мной дамокловым мечом, отравляя каждый день моей жизни. Раздел имущества с бывшим мужем. Это звучало просто, но на деле превратилось в настоящий юридический ад, лабиринт без выхода. Сергей, мой бывший, был человеком с очень своеобразным представлением о справедливости...

Моросящий осенний дождь превратил улицы города в серое, скользкое месиво. Каждая секунда была на счету. Я, Лена, спешила, опаздывая на важную встречу. В одной руке – зонт, в другой – сумка с документами, в голове – рой мыслей о предстоящем контракте. Последнее, что мне было нужно, – это застрять в очереди в супермаркете. Но холодильник был пуст, а дети ждали ужин. Заскочив в ближайший «Перекресток», я схватила пару пицц, молока и бросилась к кассе. Передо мной стояла молодая женщина, ее лицо было озабоченным, руки дрожали, когда она расплачивалась...

После развода мой мир разделился на «до» и «после». «До» – это двадцать лет совместной жизни с Сергеем, нашей дочкой Лизой, бесконечными разговорами на кухне, шутками, планами. «После» – это тишина, пустота и привыкание к роли свободной женщины, которой уже под сорок. Развод был болезненным, но обоюдным решением. Мы просто отдалились, став чужими. Единственным «яблоком раздора» в разделе имущества стал кот. Персик, наш рыжий, наглый, но до невозможности обаятельный кот. Сергей обожал его. Персик был для него не просто животным, а членом семьи, почти ребенком...

Моя старшая сестра Оля всегда была моей полной противоположностью. Я, Лена, вечно металась между идеями, работами, мужчинами. Моя квартира была уютным хаосом, а жизнь – чередой незапланированных событий. А Оля… Оля была воплощением мечты. Ее жизнь казалась безупречной, словно сошедшей со страниц глянцевого журнала. Муж, Сергей, – высокий, статный, всегда сдержанный, но в его глазах читалась нежность, когда он смотрел на Олю. Дети – двое, мальчик и девочка, – идеально послушные, талантливые, всегда опрятные и воспитанные...

Лариса всегда считала Виктора Павловича – или просто Витю, как его звали за глаза, — самым незаметным человеком в нашем офисе. Он работал в финансовом отделе, занимался какими-то сложными расчетами, которые для меня, специалиста по маркетингу, были за гранью понимания. Он был воплощением стереотипного «ботаника»: очки в тонкой оправе, слегка поношенные рубашки, вечно растрепанные волосы, которые он безуспешно пытался пригладить. Он никогда не участвовал в сплетнях у кулера, не ходил на корпоративы (или, если приходил, сидел в углу и что-то тихо читал в телефоне), не отпускал шуток...

— Ты просто невыносима, Аня! Ты не моя дочь! — Голос мамы, Марины Сергеевны, звенел от обиды. Я стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на нее с легкой усмешкой. Очередная наша ссора. Из-за какой-то ерунды, конечно же. На этот раз – из-за моего решения уехать на выходные с друзьями, вместо того чтобы помочь ей на даче. Мне двадцать пять лет, у меня своя жизнь, но мама до сих пор пыталась контролировать каждый мой шаг. — Отлично, мама. Я тоже иногда сомневаюсь, что я твоя дочь, — бросила я в ответ, и в моем голосе сквозила легкая, наигранная ирония...

Свекровь. Для многих женщин это слово звучит как приговор, как вечное поле боя, где не бывает победителей. Для меня же, Кати, оно всегда означало нечто совершенно иное. Светлана Ивановна, мама моего мужа Димы, была воплощением идеальной свекрови. Нежной, тактичной, всегда готовой помочь, но никогда не вмешивающейся. Моя подруги завидовали, а я просто радовалась. С первой нашей встречи Светлана Ивановна приняла меня как родную дочь. Она не читала нотаций, не критиковала мои кулинарные способности (которых, честно говоря, было немного)...

Гул голосов, звон бокалов, приглушенная музыка – корпоратив по случаю десятилетия компании гремел в одном из самых модных ресторанов города. Марина, старший менеджер проектов, отпивала коктейль, чувствуя приятное расслабление. Год был успешным, проекты закрыты в срок, команда работала слаженно. Она улыбнулась. Жизнь, казалось, была на подъеме. Ей нужно было отойти в дамскую комнату. Проходя мимо зоны для курящих, где обычно собирались топ-менеджеры, она невольно замедлила шаг. За массивной дверью, которая оказалась чуть приоткрыта, послышались голоса...

Утро в нашем старом московском дворе всегда начиналось с негромкого гомона. Соседи, большинство из которых были пенсионерами, выходили на лавочки, обмениваясь новостями. И почти всегда в центре их внимания оказывался Игорь. Игорь Петрович, как почтительно называли его бабушки. Игорь из квартиры 27. Он был не просто соседом. Он был каким-то ангелом-хранителем этого дома, особенно для его пожилых обитателей. Отзывчивый, улыбчивый, всегда готовый прийти на помощь. Кому-то принесет тяжелые сумки из магазина, кому-то лампочку вкрутит, кому-то поможет с коммунальными платежами разобраться...