Мысли Анфисы

Рита уже десять лет растила сына одна. Бывший муж ушёл, забрав машину и оставив ей квартиру с непогашенной ипотекой. За все эти годы он ни разу не навестил сына, не поздравил с днём рождения — только исправно платил алименты, считая себя «кристально честным» человеком. «Наверное, уже новую дурочку нашёл, — вздыхала мама Риты. — Бегает от ответственности, пока молодой. А тебе теперь всю жизнь за ипотеку расплачиваться». Ирония в том, что именно родители когда-то уговорили её взять этот кредит. Жизнь шла по кругу: две работы, усталость, магазин, дом...

Воскресное утро. Лида проснулась рано, хотя могла бы поспать подольше. Автоматически умылась, поставила чайник на плиту. Пока вода закипала, подошла к окну и машинально посмотрела во двор — туда, где раньше стояла машина мужа. "Хватит," — резко одёрнула себя. "Его машина теперь в другом дворе." Настроение испортилось мгновенно. Лида резко выключила конфорку, заглушив пронзительный свист чайника. Насыпала в чашку растворимый кофе, залила кипятком и, не задерживаясь на кухне, ушла в комнату. Когда-то,...

— Оксан, ты свободна? — осторожно спросила мама, заглядывая в комнату. — Секунду, мам. Досылаю письмо, и помогу, — не поднимая глаз от экрана, ответила дочь. — В салате майонеза не хватило… И укропа забыла купить. Сбегаешь в магазин? А то скоро закроется. — Ладно. — Извини, что отвлекаю. Ты же уже прическу сделала… Голова кругом от этих праздничных хлопот, — вздохнула мама. Оксана захлопнула ноутбук и повернулась к ней: — Что ты сказала? Быстро накинув шубку и сапоги, она решила обойтись без шапки — не хотела портить укладку...

Неделю в медицинском институте царило оживление — приближались соревнования по волейболу. Команда медиков готовилась сразиться с политехом. Подруга Оксана с утра уговаривала Таню пойти поболеть. — «Не люблю спорт, ничего в нём не понимаю», — отнекивалась Таня. — «Да ладно! Просто пошумим за наших! Ну ради меня!» — упрашивала Оксана. — «Тебе не победа нужна, а Семён», — вздохнула Таня и согласилась. Зал был полон. Красные флажки медиков, синие — политеха. Игра захватила даже Таню — вскоре она кричала и махала флажком вместе со всеми...

Таисия просыпалась раньше будильника — её внутренние часы работали точнее любого механизма. Умывалась, ставила кофе, нарезала хлеб и сыр. Николай входил на кухню свежевыбритый, в лёгком шлейфе парфюма, и находил на столе всё, как всегда: яичницу, кофе, аккуратную нарезку. Она же ограничивалась глотком эспрессо и кусочком сыра. Тридцать лет брака. Они научились понимать друг друга без слов. Взгляд, шаги, даже молчание говорили больше, чем фразы. Зачем лишние разговоры? — Спасибо, — бросал Николай, допивая кофе, и уходил...

— Ба, я не хочу кашу, — Макар осторожно отодвинул тарелку, не отрывая глаз от Тамары. Точь-в-точь как её дочь в детстве. Если Алисе не нравилась еда, она медленно подталкивала тарелку, пока та не падала на пол. Но откуда Макар знал этот жест? Он же не видел этого. Взрослая Алиса так не делала. Неужели гены так работают? Тамара ругала дочь за такие фокусы, но на внука злиться не могла. — Стоп! — резко остановила она его, пока тарелка не соскользнула. — Не хочешь — не ешь. Пей чай. — А конфету можно? — хитро прищурился мальчик...

Егор лежал в темноте, притворяясь спящим. Сон не шёл — только короткие провалы в забытьё, больше похожие на слабую тень отдыха. Рядом тихо дышала жена. "А вдруг она тоже не спит?" — мелькнула мысль. Но нет, дыхание ровное, глубокое. В детской кроватке посапывал двухлетний Антошка. Казалось бы, всё есть: квартира, семья, ребёнок. Но внутри — пустота. Эта тоска накатывала всё чаще, особенно ночью, когда не спасала даже усталость после работы. Он осторожно выбрался из-под одеяла, босиком прошёл на кухню, прикрыл дверь...

Порывистый ветер то подгонял её в спину, облегчая тяжёлые санки, то внезапно разворачивался навстречу, хлеща лицо колючим снегом. Казалось, этому бесконечному пути, снежной круговерти и вою вьюги не будет конца. Где-то вдалеке угадывался тёмный силуэт леса — значит, деревня где-то рядом. Но стоило ей поднять голову, как новый шквал ветра заставлял прикрыть глаза, согнуться пополам и задержать дыхание. А когда она снова осмеливалась взглянуть вокруг, перед ней была лишь серая снежная пелена. Лес исчезал, словно мираж...

Егор лежал в темноте, притворяясь спящим. Сон не шёл — только короткие провалы в забытьё, а потом снова мучительная ясность. Рядом тихо посапывала жена. "А вдруг она тоже не спит?" — мелькнула мысль. Прислушался: нет, дыхание ровное. В детской кроватке сопел двухлетний Антошка. Квартира, семья, ребёнок — казалось бы, живи да радуйся. Но в последнее время на сердце поселилась тяжёлая, необъяснимая тоска. Днём спасала работа, а ночью она накрывала с новой силой. Осторожно, чтобы не разбудить жену, он выбрался из постели, босыми ногами прошёл на кухню и прикрыл за собой дверь...

Аня стояла у плиты, помешивая мясо на сковороде, когда зазвонил телефон. Николай. — "Ань, прости, задержусь. Маму на «скорой» в больницу увезли", — его голос звучал напряжённо. — "Что случилось?" — "Гипертонический криз. Всё под контролем, но пробудет там несколько дней…" В паузе Аня уловила недоговорённость. Николай явно хотел добавить что-то ещё, но промолчал. — "Ты уже был у неё? Едешь домой?" — Аня нарочно сделала голос бодрым. Они жили вместе всего два месяца, но каждый его приход всё ещё заставлял её сердце биться чаще — как в первые дни их знакомства...

Семья Макаровых снова ждала ребёнка. — Вить, что будем делать? Анечке только три года, она только-только отучилась от памперсов. Я ещё не успела отдохнуть после первого декрета, — вздыхала Татьяна. — Она ещё маленькая, на руки просится. Как я буду её поднимать беременная? Нас станет четверо, а работаешь ты один. Может, подождём со вторым ребёнком? — вырвалось у неё, и она сама испугалась своих слов. — Ты о чём?! Выбрось эту мысль из головы, — резко оборвал её Виктор, но тут же смягчился. — Прости, это я виноват...

Дмитрий вышел из вагона, и родной воздух ударил в лицо — густой, знакомый до боли. Не такой, как везде. Он объездил полмира, но нигде не дышалось так легко, как здесь. Улицы, по которым он шёл, будто проверяли его память: вот новый магазин, вот закрашенный граффити на стене гаража. А вот и его двор — квадрат из пятиэтажек, где прошло детство. Две длинные, две короткие. Всё так же. — Детская площадка. Когда-то здесь были качели и «паутинка» — та самая железная полусфера, из-за падения с которой у него до сих пор шрам над бровью...