aygutime и авторские переводы

Вчера я вдруг услышал, как кто-то пел — Настоящую, красивую, нашу, народную мелодию; И в голове закружились мысли разные — Какая-то она была скорбная, печальная, полная тоски. Он пел, сжимая сердце, отрывисто, Как будто передавал всё, что чувствует татарская душа; За триста лет страданий и унижений Как тяжело нас мучила судьба. Сколько бед выстрадал наш народ, Сколько слёз пролито было… И с национальным чувством, как пламя, Эти стоны вырывались из глубины души. Я стоял поражённый,...

Все мои мысли — днем и ночью — о тебе, мой народ; Твое здоровье — мое здоровье, твоя болезнь — моя болезнь. Перед тобой для меня всё свято и достойно уважения; Даже если мне предложат весь мир — я не продам свой народ, свою народность. Если меня считают твоим, я счастлив; Я стремлюсь стать твоим добрым поэтом. Мое сердце любит слово «национальный» — не знаю почему; О, мой народ, сделай меня национальным — подари мне радость. Несомненно, мечта о нации слаще любой другой мечты; Если я сойду с ума, то только от этой мечты. О, Господь, сделай меня в поэзии вечно верным; В этом — всё стремление и желание моей души...

Это был один из страшных дней Великой Отечественной войны. В темную осеннюю ночь на небольшой разрушенной станции встретились два эшелона и остановились рядом. Один из них — эшелон, везущий с тыла на фронт новое военное подразделение, а другой — санитарный поезд, возвращающийся с фронта в тыл с ранеными. Оба эшелона были длинными и состояли полностью из красных вагонов. Только в начале санитарного поезда, ближе к паровозу, были один-два пассажирских вагона, а остальные — это “теплушки”, обогреваемые маленькими чугунными печками. Так называемой станции, по сути, уже не существовало — ни одного уцелевшего строения...