За гранью понимания

— Знаешь, что самое странное в тишине? — спросила Вера, не поднимая глаз от своих записей. — Она никогда не бывает абсолютной. Даже когда ты думаешь, что слышишь тишину, на самом деле ты слышишь паузы между звуками. Старый диктофон на столе мерно жужжал, записывая тишину в пустой аудитории. За окном падал снег — беззвучно, как в немом кино. — И что? — Миша пожал плечами, разглядывая странные символы, которыми была исписана вся доска. — Тишина есть тишина. Пустота между словами. — А что, если это не пустота? — Вера наконец подняла взгляд, и Миша невольно отметил, как странно блестят её глаза...

— Знаете, что самое удивительное в музыке? — Михаил Андреевич Тонский аккуратно поворачивал колки старинного рояля, прислушиваясь к звучанию каждой струны с таким вниманием, словно от этого зависела чья-то жизнь. — Она существует не только в инструментах. Весь мир звучит. У каждого предмета, каждого человека, каждого момента есть своя тональность. Свой уникальный звук. Молодая хозяйка квартиры, пригласившая известного настройщика привести в порядок доставшийся ей от бабушки инструмент, вежливо улыбнулась: — Красивая метафора...

Говорят, что в Вишнёвке ничего не происходит. Маленький городок в трёхстах километрах от областного центра, затерянный среди полей и лесов, живёт своей размеренной жизнью: летом — огороды и рыбалка, зимой — телевизор и разговоры о политике в местной чайной "Подорожник". Туристы сюда не заезжают, молодёжь уезжает при первой возможности, а новости в местной газете "Вишнёвский вестник" повторяются из года в год с небольшими вариациями. Но жители Вишнёвки знают, что это не совсем так. В их городке есть тайна, о которой не пишут в путеводителях и не рассказывают приезжим...

В Старогорске время текло иначе, чем в больших городах. Здесь оно не бежало сломя голову, а степенно прогуливалось по узким улочкам, заглядывало в окна двухэтажных домов с резными наличниками и отдыхало в тени вековых лип городского сада. Возможно, именно поэтому Михаил Андреевич Климов, бывший столичный галерист и коллекционер живописи, выбрал этот город для своей "пенсионной эмиграции", как он сам называл переезд из Москвы в провинцию. Михаилу Андреевичу было пятьдесят шесть. Продав свою галерею...

Никто в Приреченске не удивлялся странностям Антона Кравцова. В маленьких городках чудаков терпят, а порой даже ценят — они разбавляют монотонность провинциальной жизни. Антон был именно таким местным чудаком: тридцатипятилетний инженер-самоучка, живущий в старом доме на окраине города, окружённом сараями и пристройками, из которых днём и ночью доносились странные звуки. Соседи привыкли к вспышкам света из его окон в три часа ночи, к внезапным отключениям электричества на всей улице и к тому, что иногда, проходя мимо его дома, часы на мобильных телефонах начинали показывать случайное время...