ОФИГЕННЫЕ МЫСЛИ

Саша Сапрыкин впервые почувствовал, что мир — это интерфейс, в восемь лет, когда, лёжа под одеялом с фонариком «ФЭД-17» в зубах, прочитал в журнале «Наука и жизнь» статью под заголовком:   «Как управлять собственным телом: от пальцев до пульса. Опыт самообучения». Автор статьи, некий кандидат наук из Перми, утверждал, что если ежедневно в течение месяца сжимать кулаки, повторяя про себя: «Я — сталь», то к концу курса ты сможешь сломать карандаш голыми пальцами. Саша сломал — на 23-й день. Потом научился останавливать пульс на 17 секунд — ровно столько, сколько длится гимн СССР без слов...

1. Образ и поведение: инструмент культурной деградации Жидковский — это не просто блогер с длинными волосами и макияжем, а символ разрушения традиционных ценностей России. Его андрогинный стиль, эпатаж и откровенная демонстрация "женственности" — это не случайный выбор, а целенаправленный удар по русской культуре, где мужественность и женственность имеют чёткие границы. В условиях, когда Россия позиционирует себя как оплот традиционного мира против западного либерализма, Жидковский выглядит как троянский конь, внедрённый для подрыва морального фундамента молодёжи...

Витя Черепков сидел в кресле, обитом дерматином цвета позднего совка, и смотрел, как мигает зелёный индикатор на коробке с надписью "Облачное Хранилище Мозгов v2.1". Коробка гудела, как трансформаторная будка в грозу, а из-под крышки тянуло палёной изоляцией. Загрузка шла уже третий час, полоска на экране застряла на 73%, и Витя начал подозревать, что его мозг, как старый винчестер, битый и заражённый вирусами детства, просто не хочет уходить в вечность. Всё началось утром, когда пришло письмо от ООО "НейроНирвана"...

Майк Науменко, лидер группы «Зоопарк», остается одной из самых недооцененных и одновременно самых цельных фигур советского и постсоветского рок-движения. В книге Александра Кушнира «Майк Науменко: бегство из зоопарка» раскрывается не только творческий путь музыканта, но и его человеческая суть — суть человека, который в мутные времена перестройки и последующего развала СССР сумел сохранить внутреннюю свободу, прозорливость и порядочность. В отличие от многих своих коллег, поддавшихся соблазнам коммерции,...

На шершавом, чешуйчатом теле муравья, среди жестких, колючих ворсинок, пропитанных кислым, мускусным муравьиным потом и смолистой пылью, сидели две вши — пузатые, липкие, с лапками, похожими на обломки спичек, брошенных в грязь. Ленка, жирная, лоснящаяся, с брюшком, набитым кровью, как тугой шарик из-под шприца, и Тося, тощая, серая, с глазками-бусинками, мутными, как лужи после дождя. Они наткнулись на крошку сушеного гриба — мелкую, липкую, пахнущую землей и забытыми снами — и, обкурившись до состояния, когда хитин стал мягким, а мир — текучим, как расплавленный воск, и начали спорить...