Сказочная луна

Когда осенний ветер начал играть с жёлтыми листьями за окном, в комнате девочки Евы стало особенно уютно. Свет от ночника с мягкой луной ложился пятнами на пол, и всё замирало. В этот момент просыпался он — плюшевый медвежонок Топа. Сбившись с подушки, он поправил свой красный шарфик и сел на край кровати. Его карамельная шерстка чуть блестела в свете, а один глаз был немного меньше другого. Это делало его ещё трогательнее. Он заглянул в угол, где под пледом дремала вся их игрушечная компания. Но вот кто-то шевельнулся...

Солнце в тот день выглянуло робко. Оно застенчиво скользнуло по оконной раме, по полке с книгами и задержалось на подоконнике, где сидел Топа — карамельный медвежонок в красном шарфике. Обычно он радовался солнечному пятну на полу и придумывал, в кого бы сегодня поиграть. Но не сегодня. В комнате было не так, как обычно. Воздух казался тяжёлым, как будто кто-то надувал его изнутри горячим паром. Игрушки молчали. Лиура — лиса из музыкальной шкатулки — сидела к окну спиной, а Кукла Марго что-то ворчала, распутывая бантик на косичке...

Глава 1. Всё не так Когда настала ночь, она… не наступила. В комнате Евы свет продолжал литься из окна, хотя занавески давно были опущены. Настенные часы тикали, но стрелки упрямо стояли на одном месте. Книга, закрытая перед сном, снова лежала раскрытой на полу. А пижама оказалась вывернута наизнанку, как будто кто-то надевал её, не зная, где у неё начало. Медвежонок Топа почувствовал неладное сразу. Он поднялся с подушки, встряхнул карамельную шерстку и поправил красный шарфик. — Что-то... перепутано, — прошептал он...

Когда вечер крался по комнате, будто тень от большого дерева, всё вокруг замирало. Книжки переставали листаться от сквозняка, пижама переставала соскальзывать со спинки стула, а подушка будто вздыхала, принимая форму головы Евы. На самой верхней подушке, у изголовья кровати, сидел Медвежонок Топа. Его шерсть была карамельно-медовая, чуть стёртая на лапках, а на шее уютно лежал красный шарфик — тот самый, который Ева повязала ему зимним утром три года назад. На спине Топы было звёздное одеяло — мягкое, синее, с золотыми звёздочками и вшитой нитью света...

Комната Евы была той же — по крайней мере, если смотреть со стороны. Всё стояло на местах: кровать у окна, полка с книжками, кресло с ушами, под которым спал Кролик. Даже ночник в форме полусонной луны по-прежнему светил мягким жёлтым огоньком. Но Топа чувствовал — что-то ушло. Он знал каждый звук этой комнаты. Каждую тень. Каждую мелочь, которая делала вечер уютным. Но в последние ночи стало пусто. Не страшно. Не тревожно. А просто… пусто. Игрушки молчали. Кукла Марго больше не расплетала свои косички, а просто сидела, глядя в одну точку...

Комната Евы была всё той же. Мягкий плед, любимый ночник в форме полусонной луны, книжка, закладка в которой вот уже три дня не сдвигалась. Но что-то изменилось. Ева перестала разговаривать со своими игрушками. Не укачивала Мышку. Не целовала Куклу Марго. Даже Топу, самого любимого, она просто положила на подушку — и отвернулась. Она не плакала. И не злилась. Просто... была где-то не здесь. Когда звезда вспыхнула в окне, и вечер соскользнул в ночь, Топа, как всегда, проснулся. Он сел на кровати. Потянулся...

Когда звезда заглядывала в окно, комната Евы наполнялась мягким светом. Всё замирало: книжки на полке, пижамка на стуле, ночник с полусонной луной. В это время просыпался он — плюшевый медвежонок Топа. Его шерстка была карамельной, немного потёртой, а на шее болтался красный шарфик, повязанный Евой в один из зимних вечеров. На спине Топы лежало звёздное одеяло — тёплое, синее, с вшитой золотой нитью. Оно хранило сны. Не просто укрывало, а вплетало в себя воспоминания, мечты, светлые желания. Оно было частью магии, которую чувствуют только дети и игрушки...

Когда за окном стихал день, в окне Евиной комнаты вспыхивала первая звезда. Комната наполнялась тихим полумраком, и игрушки начинали замирать в ожидании. На самой высокой подушке у изголовья сидел Медвежонок Топа. Он был плюшевый, с мягкой карамельной шерсткой и чуть сбившимся на бок красным шарфом. Один его глаз был чуть меньше другого, и от этого он выглядел ещё более трогательным. Каждую ночь, когда Ева засыпала, Топа просыпался. Он был Хранителем Сна — самым надёжным стражем покоя в комнате...