Рассказы от Лики

Осенний ветер гнал по школьному двору пожелтевшие листья, когда Стелла Андреевна, постукивая каблуками, направлялась к кабинету директора. Её острые черты лица и идеально уложенные тёмные волосы только подчеркивали внутреннее напряжение, которое она, казалось, излучала. В руках она крепко сжимала потрёпанную кожаную папку, как оружие перед предстоящим боем. — Александра Петровна, это просто немыслимо! — ворвалась она в кабинет, не дожидаясь приглашения. — Вы видели, в каком состоянии столовая? Остывший...

Маша замерла у окна съемной квартиры, стиснув побелевшими пальцами край выцветшей занавески. Внизу, у подъезда, муж Олег в очередной раз грузил в такси огромные пакеты с продуктами для матери. Тусклый свет осеннего утра превращал лужи во дворе в тускло поблескивающие зеркала, а редкие прохожие торопливо перебегали от одного укрытия к другому, спасаясь от противной мороси. — Олежа, может хотя бы молоко оставишь? — голос Маши дрогнул. — У нас до зарплаты еще десять дней, а в холодильнике шаром покати...

Игорь стоял у окна, разглядывая темнеющее октябрьское небо. Старый клен во дворе покачивал почти голыми ветвями, и редкие желтые листья, кружась, падали на мокрый асфальт. Порыв ветра бросил горсть капель в стекло, и они медленно стекали вниз, оставляя кривые дорожки. В детской комнате сын Антошка увлеченно собирал конструктор, изредка что-то приговаривая себе под нос. Теплый свет настольной лампы создавал уютный ореол вокруг его русой макушки. Привычные звуки родного дома, такие уютные еще неделю назад, теперь отдавались глухой болью где-то под сердцем...

Лиза стояла у окна своей комнаты, вглядываясь в падающие снежинки и крепко сжимая в руке телефон. На экране светилась фотография бронирования столика в ресторане "Белый рояль" на вечер четырнадцатого февраля. Горькая обида подступила к горлу, а в груди разлилась тяжесть. — Почему именно в этот день? — прошептала она, чувствуя, как дрожат руки. — Неужели он совсем не думает о маме? Из кухни доносился звон посуды и тихое пение — мама готовила ужин, как делала это каждый вечер последние шесть месяцев после развода...

В уютной кухне городской квартиры витал аромат свежезаваренного кофе и ванильной выпечки. Раздался звонок в дверь. На пороге стояла Нина Петровна – свекровь, нагруженная пакетами и свертками, от которых исходил запах домашней еды. — Мамочка... ты что-то случилось? – Павел выглянул из комнаты, с удивлением глядя на мать. — Как что случилось, сыночек? Сегодня же праздник любви! – воскликнула Нина Петровна, решительно проходя в квартиру. – Я решила, что мы просто обязаны отметить его все вместе. Я же вас обоих люблю! Или это теперь запрещено? Анна почувствовала, как внутри все сжалось...

В затхлом воздухе старого подъезда причудливо смешивались запахи вареной капусты, кошек и прелой штукатурки. Андрей Петрович поднимался по обшарпанной лестнице, стараясь не задевать облупившиеся перила. На четвертом этаже он замедлил шаг - из-за знакомой двери доносились приглушенные всхлипывания. — Да-да, я все понимаю... — дрожащий голос тещи был едва различим. — Конечно, постараюсь оплатить в срок... Что-то в интонации Марии Васильевны, обычно такой собранной и волевой женщины, заставило его остановиться...

Ольга Ивановна в сотый раз переставляла чашки на кухонном столе. Фарфоровый сервиз, подаренный ещё на свадьбу сына, сейчас казался неуместно праздничным. Тонкие золотые ободки на белоснежном фарфоре напоминали о том счастливом дне, когда Олег привёл в дом Наташу. За окном октябрьский вечер размазывал по стеклу мелкие капли дождя, а в квартире витал аромат свежеиспечённого пирога с яблоками – любимого угощения внука Димки. Руки Ольги Ивановны слегка подрагивали, когда она в очередной раз поправляла кружевную салфетку...

Вера Петровна застыла у окна, вглядываясь в густеющие сумерки двора. Старая липа под окном чуть слышно шелестела последними желтыми листьями, навевая тревожные мысли. В квартире сына снова раздавался крик. Её морщинистые руки судорожно вцепились в подоконник, костяшки побелели от напряжения. Сердце заходилось от бессильной ярости – сколько можно это терпеть? — Ты опять не можешь нормально приготовить ужин? — гремел голос сына этажом выше. — Я пашу как проклятый, чтобы ты тут прохлаждалась, а ты...

Наталья стояла у окна, наблюдая, как осенний ветер гонит по двору желтые листья. Старая рябина под окном качала ветвями, словно качала головой, осуждая происходящее в квартире. Тяжелые капли дождя стучали по карнизу, создавая тревожный ритм. Из детской доносились голоса: её свекровь, Валентина Петровна, снова была там, хотя Наталья просила — нет, умоляла — не приходить без предупреждения. — Машенька, солнышко моё, кушай, как бабушка учит. Вот так, маленькими кусочками. Открывай ротик, как птенчик, — раздавался медовый голос свекрови...

В комнате пахло лекарствами и сыростью, несмотря на открытую форточку. Антонина Петровна в который раз замерла у окна, разглядывая знакомую фигурку девочки, которая каждое утро проходила мимо её дома по пути в школу. В этой маленькой школьнице было что-то пронзительно знакомое – та же порывистая походка, как у её Наташки в детстве, тот же наклон головы. Только волосы темные, как у Сергея... Старое сердце предательски заныло от тяжелой тайны. — Мама, ты опять к окну прилипла? — раздался за спиной недовольный голос дочери...

Промозглый октябрьский ветер швырял пригоршни пожелтевших листьев в окна типовой пятиэтажки. В воздухе стоял терпкий запах прелой листвы и близкого дождя. Надежда Ивановна, сгорбившись, застыла у окна своей квартиры на втором этаже. Её взгляд, словно приклеенный, не отрывался от детской площадки, где скрипели старые качели. На них раскачивался её внук, шестилетний Димка, заливисто хохоча. Рядом стоял высокий мужчина в синей куртке, с выразительными жестами что-то рассказывающий. А Мария, её невестка, запрокинув голову, смеялась, и ветер трепал выбившуюся из-под клетчатого шарфа тёмную прядь...

Холодный октябрьский ветер гнал опавшие листья по тротуару перед витриной элитного свадебного салона. Екатерина Андреевна, поджав тонкие губы, придирчиво разглядывала выставленные платья. Её безупречно уложенные волосы и дорогое пальто отражались в стекле рядом с воздушными силуэтами подвенечных нарядов. Будущая невестка Милана – стройная шатенка с собранными в небрежный пучок волосами – стояла рядом, нервно постукивая каблуком серых лодочек. — Боже мой, какая безвкусица, — процедила свекровь, морща точёный нос...