Билет за 10 копеек

Съёмочная площадка в советском кино была местом, где проводили месяцы вдали от дома: экспедиция, гостиница, общая столовая и одни и те же лица с утра до ночи. Неудивительно, что многие главные пары страны там и познакомились. Один фильм Сергея Герасимова и вовсе поженил сразу три пары. Я собрал восемь актёрских пар, которые встретились на съёмках и поженились. Одни прожили вместе полвека, другие разошлись, но каждую историю зритель видел на экране раньше, чем о ней узнал. А в конце статьи будет человек, который нашёл жену на площадке дважды...

Младенцев привезли на студию в казённых байковых одеялах, и Катя Градова, лёжа на родильном столе, в который раз кричала по-русски «Мама!», выдавая этим свою радистку Кэт. Татьяна Лиознова сидела у камеры, подперев щёку кулаком, и после каждого дубля бросала одно и то же короткое «Ещё». Софиты жарили так, что простыня липла к телу, а поясница от бесконечных рывков на жёстком столе ныла всё сильнее, и спину Катя повредила именно на этой картине, так что жаловалась на неё потом до старости. Но мысли её в тот день были заняты другим...

У каждого любимого фильма есть свой последний человек. Партнёры по съёмочной площадке уходили один за другим, и однажды оказывается, что из главного состава картины, которую страна пересматривает полвека, жив кто-то один. Ему и звонят журналисты к каждому юбилею, и ему же приходится помнить за всех. Я собрал восемь актёров, которые остались последними из главных составов своих фильмов. Семь женщин и один мужчина, и он закрывает список: его героя знает весь мир, а рядом с ним на экране было трое, и никого из них больше нет...

Ассистентка поставила перед ним гранёный стакан с водой и напомнила, что по сценарию там водка, а Владимир Бортко откинулся на спинку стула и приготовился смотреть. Пробовали сцену обеда у профессора Преображенского, где Шариков, заткнув салфетку за воротник, поднимает рюмку. Актёр из Алма-Аты, которому было уже за сорок, с низким лбом, оттопыренными ушами и тяжёлым взглядом из-под бровей, оглядел воображаемых сотрапезников так, будто собирался на всех облаять, и выдохнул: — Желаю, чтобы все! Потом запрокинул голову и глотнул...