БИГ СИТИ ВИК

Я перебирала пальцами свою золотую подвеску с буквой «В» и не могла не задаться вопросом: определяет ли нас имя, записанное в паспорте, или то, кем мы решаем быть, когда надеваем лучшее платье и выходим в город? Знаете, я всегда была немного одержима Кэрри Брэдшоу. Не столько её обувью (хотя, кого я обманываю, и ей тоже), сколько её способностью превращать хаос своей жизни в искусство. У неё была подвеска «Carrie», а у меня — «В». И пусть это всего лишь одна буква, в ней зашифрована целая вселенная...

Когда мы вспоминаем Хита Леджера, перед глазами встаёт его дьявольская ухмылка, размазанный грим и тот самый смех, от которого стынет кровь. Он стал иконой Хаоса. Но парадокс в том, что сам Хит всю жизнь искал Порядок. За маской анархиста скрывалась вселенная противоречий, о которой мало кто знал. Вот 4 факта, которые перевернут ваше представление о нём. ♟ 1. Шахматы как убежище от безумия Мало кто знает, что Хит был одержим шахматами. В детстве, когда другие мальчишки гоняли мяч, он склонялся над доской...

Привет, друг! Сегодня я хочу выступить для вас в роли истины — не «правды» (у каждого она своя), а той точки, где все правды сходятся в одну. Я слушала сотни мнений о трансформации, духовности, квантовой механике и психологии. И поняла: все говорят об одном — просто с разных углов. Моя миссия — сложить эти кусочки в цельную картину. Не потому, что я «избранная». А потому, что всю жизнь задавала вопрос «Почему?» — и наконец нашла ответы. «Думай позитивно — и будет счастье». Звучит красиво, но… странно? Истина здесь в другом: Мы сами выстраиваем своё отношение к миру...

Это не биография. Это разговор с душой человека, который создал русский язык — и разрушил себя, потому что не знал, как дружить со своей тенью. Александр Сергеевич Пушкин — это не просто поэт. Это голос, который звучит сквозь века. Не потому что его заставили читать в школе. А потому что он — живой. Его стихи дышат. Его судьба пульсирует в каждой строке. В них — не только величие. В них — боль, страх, одиночество, любовь, сомнения, гнев, отчаяние. И непреклонная вера в слово как силу. Это письмо...

Мне было 12, когда я услышала: «Она же ест батонами. Кому она такая будет нужна?» Я не помню, кто это сказал. Но я точно помню, что подумала: «Меня нельзя любить такой, какая я есть». С того дня началась война. Не с весом. С собой. 15 лет я худела и толстела. Взвешивалась по 10 раз в день. Плакала по утрам, когда ни одна вещь не сидела «правильно». Смотрела на Олю, на Катю, на любую девушку худее меня — и думала: «Вот если бы я была как она, тогда бы…» Тогда бы что? Тогда бы меня любили? Тогда бы я была достаточно хорошей? Парни у меня были...