Вирджиния Страйкер

Кирилл всегда приходил домой около семи. Но сегодня рабочее совещание отменили, и он, радостный, решил сделать Лере сюрприз — купить её любимые булочки с вишней и вернуться пораньше. Он тихо открыл дверь, чтобы не выдать себя. — Лер, я дома! — прошептал он, но не услышал ответа. На кухне звенела посуда. Он прошёл туда и замер на пороге. Лера, его милая жена, была в легком платье до колен, но стояла она не на полу. Она зависла в воздухе, вытянув руку к верхней полке шкафа. Пальцы сомкнулись на кастрюле, и в следующую секунду она плавно опустилась вниз...

Дар Генри обнаружился совершенно случайно, когда ему было всего два года. Тогда он только начал учиться рисовать. Мама сидела с ним на полу в гостиной, положив перед собой альбом и цветные карандаши. — Смотри, Генри, вот так рисуют цветочек, — сказала она, аккуратно выводя на бумаге стебелёк, кружочек-серединку и пять лепестков. Генри, со сосредоточенным лицом и высунутым от старания язычком, старался повторить за мамой. Получалось коряво: лепестки были разной формы и вообще больше походили на картошки...

Яну было сорок. Он работал грузчиком на пивоваренной фабрике. Часто приходилось выходить на ночные смены, после которых днем он отсыпался. Но бывали дни, когда сон, словно назло, исчезал, оставляя лишь пустоту и раздражение. Тогда Ян, ворча, садился перед телевизором и начинал бессмысленно листать каналы. Его абсолютным фаворитом были прямые трансляции погонь и схваток со злодеями, а особенно — подвиги местного супергероя по прозвищу Мистер Бомбстер. Каждый раз, наблюдая за его эпичными подвигами,...

Алик снова опаздывал. Часы на экране телефона показывали 08:57, когда он, подпрыгивая на ходу, пересек турникеты метро. Пот струился по спине, рубашка прилипала к телу. Он вбежал на платформу, когда поезд уже подъехал. Люди толпились у края, словно пытаясь протиснуться в вагон задолго до того, как двери откроются. — Простите, простите, — бормотал Алик, продираясь сквозь плотную толпу. Двери зашипели и открылись. Люди вывалились из поезда, другие — сразу рванули внутрь. Алик втиснулся последним, и в тот же миг двери с лязгом захлопнулись прямо за его спиной...

Марго вытянулась на заднем сиденье машины и зевнула, когда отец свернул на узкую дорожку, ведущую к небольшому белому дому. Вокруг дома раскинулся ухоженный сад — аккуратные клумбы, старые деревья с кривыми ветвями, виноградные лозы, оплетающие террасу. — Вот он, — обрадованно сказала мама, обернувшись через плечо. — Наш отель на неделю. Папа припарковался на гравийной площадке. Из дома навстречу им уже шли хозяева — пожилая пара с добрыми лицами. Женщина в голубом платье первой протянула руку. — Добро пожаловать! Меня зовут София, а это мой муж Никос...

Ночью в морге было тихо. Старый холодильник гудел, будто напоминал, что всё-таки здесь иногда бывают и живые люди. Артём сидел в комнате отдыха. Она была маленькая: стол, старый диван, узкая кушетка в углу. Свет тусклый, стены облупились, пахло застоявшимся кофе. Он уткнулся в планшет, но глаза уже слипались. — Пятнадцать минут, — сказал он себе. — Просто прилечь. На столе осталась открытая папка — мужчина лет пятидесяти, поступил днём. Инфаркт на улице. Всё стандартно. Артём зевнул, лёг на кушетку, не раздеваясь, закрыл глаза...

Макс спал, завернувшись в одеяло, но тут внезапный грохот вырвал его из сна. Стены дома содрогнулись, окна задребезжали, и в комнате мгновенно стало светло, будто посреди ночи кто-то зажёг десяток прожекторов. Парень вскочил, сердце бешено застучало в груди, а дыхание перехватило от страха. Он инстинктивно бросился к окну, но тут же замер, словно его что-то удержало. Страх сковал его ноги. Тогда Макс осторожно приблизился к занавеске и, дрожа всем телом, спрятался за тканью, чувствуя, как сердце стучит в груди...

Игорь устало выдохнул и сильнее вжал спину в сиденье. Он уже не чувствовал ног после целого дня за рулём, у него слипались глаза. Оставался только один пассажир, один заказ, после которого он обещал себе выключить приложение и отправиться домой. Подъехав на место, Игорь притормозил возле фонаря и включил «аварийку». Он огляделся по сторонам: улица была пустой, холодный вечерний свет падал на мокрый асфальт, отражаясь в нём тусклыми пятнами. — Ну и где ты? — раздраженно пробормотал он, теряя терпение и оглядывая тротуары...

В маленький город приехал цирк Шапито. Его разместили на окраине, разбрасывая по пыльной площади красочные шатры, огни и сладкие ароматы сахарной ваты и карамельных яблок. Но самым загадочным местом была небольшая ярмарка чудес, спрятавшаяся за тяжелой бархатной занавесью. Над входом была приколочена табличка: «Только для тех, кому больше пятнадцати». Девчонкам вход казался слишком дорогим, и они решили проникнуть туда своим путем. — Юль, ты уверена, что это хорошая идея? — робко спросила Маша, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая через плечо подруги...

Ира с мужем приехала на дачу ранним утром. Десять лет прошло с того самого лета — последнего, когда она была здесь. Ей тогда было двенадцать. Она открыла скрипучую дверь, и воздух из дома ударил ей в лицо. Всё было на своих местах. Обувь у порога, кукла с оторванной рукой на подоконнике, покрытая паутиной чашка с засохшим пятном от чая. Ира медленно пошла по дому. Пальцы скользнули по краю стола, поцарапанному вилкой, — она помнила, как устроила тогда «званый ужин» для воображаемых гостей. На стене — пожелтевший рисунок: солнце, дом, девочка с косичками...

В Москве, в старинном особняке на Остоженке, где стены хранят воспоминания о дореволюционных балах, жил вампир по имени Аркадий Николаевич. Ему было за четыреста лет, и он в свое время видел Москву такой, какой её никто не мог себе представить — с деревянными мостовыми, с фонарями на керосине, с сырым запахом от нечищенных рек и прудов и свежевыпеченного хлеба. Он читал Гоголя при жизни автора, пил вино с графами, которых уже давно нет в живых. Аркадий Николаевич был аккуратен: кровь брал умеренно, избегал ненужных сцен, предпочитал питаться в тишине и строго после заката...

В тот день за окном моросил дождь. Настя стояла у двери, сжимая ремешки промокшего насквозь рюкзака. Она позвонила в старомодный дверной звонок, и вскоре за дверью послышались лёгкие, но уверенные шаги. Дверь открылась, и на пороге появилась пожилая женщина с высоко собранными седыми волосами, в длинной шерстяной юбке и мягком вязаном кардигане. — Добрый день, — женщина слегка кивнула и посмотрела на девочку с теплотой. — Проходите, Настя. — Спасибо, — ответила Настя неуверенно и вошла внутрь. Квартира пахла книгами и чем-то сладковатым, может быть, засахаренными фруктами или чем-то таким...