История на вечер

— Ты совсем обнаглел! — Елена Петровна с грохотом поставила на стол пакет с продуктами. — Последние деньги из моей пенсии таскаешь! Виталий, её сорокалетний сын, сидевший за кухонным столом, опустил глаза. Небритый, в мятой футболке, он выглядел потерянным и усталым. — Мам, я же объяснял... Мне нужно было совсем чуть-чуть... — Чуть-чуть? — она перешла на крик. — Да я последние три тысячи отдала! На водку, что ли? — На лекарства, — тихо возразил Виталий. — Мне врач сказал... — Какие лекарства? — Елена Петровна схватилась за сердце...

Анна Михайловна смотрела на свою дочь и не узнавала её. Куда делась её веселая, жизнерадостная Леночка? Перед ней сидела измученная молодая женщина с потухшими глазами. — Доченька, ну как же так? Почему сразу не сказала? — Анна Михайловна протянула руку, пытаясь погладить дочь по щеке, но та отстранилась. — А что бы это изменило, мам? — горько усмехнулась Лена. — Ты бы все равно не одобрила. Ты же никогда не одобряешь... — Но три кредита! За какого-то проходимца! — Он не проходимец! — вспыхнула Лена...

— Мой дом, моя крепость! — Галина Ивановна обвела торжествующим взглядом собравшихся в гостиной родственников. — И распоряжаться я им буду как хочу! Её младшая дочь, Наташа, нервно теребила край блузки: — Мама, но ты же обещала... Мы с Пашей второй год ипотеку платим, еле концы с концами сводим... — Обещала? — Галина Ивановна приподняла безукоризненно выщипанную бровь. — А ты мне что обещала, доченька? Заботиться, навещать? А сама третий месяц носа не кажешь! — Потому что ты каждый раз Пашу унижаешь! — вспыхнула Наташа...

— Как ты могла, Валя?! — Тамара Сергеевна стояла посреди кухни, сжимая в руках потертый кожаный бумажник сына. — Это же последние деньги Сережи! Он на ремонт грузовика копил! Валентина, молодая женщина с усталым лицом и темными кругами под глазами, вздрогнула, но взгляд не отвела. — А что мне оставалось делать? — её голос дрожал. — Банк звонит каждый день, грозятся коллекторов прислать. Вы же знаете — я только из декрета вышла, зарплата минимальная... — Знаю! — перебила свекровь. — Потому и говорила...

— Мам, ты что, совсем с ума сошла? — Андрей в отчаянии схватился за голову. — Какие еще десять тысяч? У меня ипотека, двое детей, жена в декрете! Нина Петровна поджала губы и выпрямила спину, став похожей на учительницу, отчитывающую нерадивого ученика. Её идеально уложенные седые волосы и строгий взгляд только усиливали это сходство. — А у меня что, по-твоему? Думаешь, пенсии хватает? Я, между прочим, твоей Светке на день рождения норковую шубу подарила! А теперь, значит, без копейки должна сидеть? — Так мы же не просили! — взорвался Андрей...

— Мама, ты должна нам помочь! — Алина ходила по комнате, заламывая руки. — У Стаса бизнес горит, понимаешь? Нам срочно нужны деньги! Елена Сергеевна сидела в своём любимом кресле, разглаживая складки на старом пледе. Сколько вечеров она провела здесь, укачивая маленькую Алинку... А теперь дочь смотрит на неё как на банкомат. — Доченька, — начала она осторожно, — но ведь эта квартира — всё, что у меня есть... — Именно! — Алина резко развернулась. — У тебя трёхкомнатная квартира в центре! А мы с детьми в съёмной однушке ютимся! Ты же можешь продать её, купить себе что-нибудь поменьше...

— Ну и долго ты будешь спину гнуть на эту твою мать? — Ольга раздраженно швырнула полотенце на кухонный стол. — Мы сами концы с концами еле сводим, а ты ей каждый месяц половину зарплаты отдаёшь! Дмитрий устало потёр виски. Этот разговор повторялся уже в сотый раз, но легче не становилось. — Оля, пойми, она одна совсем. Пенсия двенадцать тысяч, за квартиру семь платить надо... — А мы?! — в голосе жены звенели слёзы. — У нас ипотека! Машину в кредит взяли! Я уже на трёх работах, а всё равно денег не хватает! А эта старая...

— Тётя Вера, вы же понимаете — это всё-таки папина квартира была, — Наташа говорила вкрадчиво, поглаживая подлокотник кресла. — А мы с Игорем — его дети. Родная кровь! Вера Николаевна сидела напротив, крепко сжимая чашку с остывшим чаем. За тридцать лет совместной жизни с Сергеем она привыкла считать эту квартиру своим домом. А теперь, спустя всего три месяца после его похорон, пасынки пришли за "своим". — Наташенька, — начала она дрожащим голосом, — ваш отец... — Вот именно — НАШ отец! — перебил Игорь, нервно расхаживая по комнате...

— Мам, ну как ты не понимаешь! Нам деньги нужны! — Светлана нервно ходила по кухне, заламывая руки. — У тебя же трёхкомнатная квартира, ты одна живёшь. Давай продадим, купим тебе однушку, а остальные деньги нам отдашь! Анна Михайловна сидела за столом, механически помешивая давно остывший чай. За окном догорал февральский день, а в душе у неё догорала последняя надежда на спокойную старость. — Светочка, доченька... — голос предательски дрогнул. — Я же всю жизнь на эту квартиру работала. Твой отец, царствие ему небесное, последние силы отдал, чтобы её получить...

— Ты что, совсем совесть потеряла? — голос свекрови звенел от возмущения. — Мой сын горбатится на двух работах, а ты на его шее сидишь! Марина стояла у окна, до боли сжимая пальцы. За окном падал мокрый октябрьский снег, а в квартире было душно от накалившихся страстей. Последние полгода превратились в настоящий ад — с того самого дня, как они с Андреем взяли ипотеку на эту двушку. — Валентина Петровна, — она старалась говорить спокойно, — мы с Андреем вместе приняли это решение. Я тоже работаю....

Лена с трудом сдерживала слезы, глядя на брата с невесткой, расположившихся на уютном диване в маминой гостиной. Эта квартира была её домом, её убежищем после смерти мужа... А теперь они с наглыми ухмылками заявляют, что она должна переписать её на них. — Ну что ты так смотришь, сестрёнка? — Максим развалился на подушках, закидывая ногу на ногу. — Давай, соглашайся. Тебе-то всё равно одной здесь не управиться. Рядом с ним Юля, его жена, кивнула, поглаживая круглый живот: — Да, Лен. Мы уж тут о тебе позаботимся...

— Продай мне свою долю, — Марина стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. — Ты всё равно не потянешь ремонт. Да и зачем тебе одной столько места? Лена медленно подняла глаза от чашки с остывшим чаем. Сестра, как всегда, выглядела безупречно: дорогой костюм, укладка, маникюр. А она сама — в старом халате, с неровным хвостом на голове. Вдова с копеечной зарплатой... — Нет, Марин. Это мой дом. Наш с Сашей. — Саши больше нет! — отрезала сестра. — А ты не справляешься. Посмотри, во что превратилась квартира! Обои отклеиваются, трубы текут...