Пиши за гроши

18+ Лето в городе выдалось сухое и жаркое — в самый раз валяться на прибрежном песочке. Все мои друзья разъехались: кто на море с родителями, кто на дачу. Аньку из соседнего подъезда отправили к бабушке в деревню, а приятелей-одноклассников — в летний спортивный лагерь. Я занимался шахматами первый год, и в сборную меня не взяли. Что там делать с третьим юношеским — только мешаться. Лишних мест в смене для начинающих игроков не оказалось. Родители, как могли, развлекали меня по выходным, но всю остальную...

«Я просто не могла это больше терпеть, понимаете?» — тихий голос сквозь шум. Щелчок выключения и жужжание перемотки. «…Не могла это больше терпеть, понимаете?..». Снова щелчок и перемотка. «…Понимаете?...» «…Понимаете?...». — Понимаем, что время обеда! — на стол резко шлепнулся мятый бумажный пакет KFC. Стас вздрогнул и едва не выронил диктофон, который начал танцевать в его ладонях, но всё-таки не упал. — Мне кажется, ей лет 50. И она курящая алкоголичка с бронхитом. Жри курицу. В ней белок для мозгов...

— Эмилия, mi corazon, будь осторожна! — мама накинула на плечи дочери голубое пончо с вышитыми по краю орхидеями. — Может, все же останешься? К десяти обещался приехать с семьей твой tio Мигель. С подарками, — выделила она, словно Эмилии было все еще семь, и это слово действовало на нее все так же магически. — Я уже обещала Габриэлле, что пойду с ней, — Эмилия вывернулась из маминых объятий и потянулась к столу. Пока незажженная толстая свеча была украшена изящными узорами: бабочками, лепестками, листочками...

Знакомо ли вам то чувство, Когда ваше сердце - в плену? Трепещет на грани безумства… Вся жизнь в тот момент на кону! И т а м - в центрифуге эмоций Все чувства на грани дробя, Зажжется вдруг новое солнце- Другая частица тебя! …Оно может быть...

Желя закрывает глаза. Вздыхает. Тяжело. “…Бегал заяц по болоту, Он искал себе заботу…” Дитя открывает рот, и Желя неловко заталкивает в него рыжий корень. Быстро и глубоко. Голубые глаза округляются, морщится нос, смыкаются губы. Ещё вздох и раздастся вопль. Вот сейчас… Желя дергает морковь назад. Дитя заходится кашлем. Желя вновь протягивает левую руку. В этот раз бережнее, не пугая дочь. “…Да заботу не нашёл, Сам заплакал и пошёл…” Наступает тишина. Блаженная, мягкая, как пуховый платок, шуршащая тишина...

День Преддверия - самый долгий и суетный в году, даром что последний. Городские ворота с утра еще замкнуты, дальние родственники и гости выдворены. Все по-правильному: прощаться с уходящим годом каждый должен в родном доме, а то Калымас не найдёт, лишнее не заберёт и нужное не принесёт. Дед Михей проснулся еще до рассвета. Дом за ночь выстудило, печка давно потухла, в окно стучался злой морозный ветер. Пока была жива бабка, такое не допускалось. Она раза по три за ночь вставала, чтобы подкинуть поленца, и утро всегда было душноватым и уютным...

Туман. Изумрудный, обволакивающий, перемешанный с едва заметной серо–голубой дымкой. Он был повсюду, везде, но слишком близко не приближался, создавая проход, ведущий в неизвестность. Вдалеке виднелись просветы нежно-зеленого цвета, словно светлячки-фонарики, летающие над болотом. Я шла вслед за ними, как по лабиринту, стараясь не упустить их из виду. Наконец, я дошла до края изумрудной туманной стены и оказалась рядом с черным идеально круглым омутом. Его поверхность была настолько гладкой и чистой, что даже мое собственное дыхание не было способно его всколыхнуть...

Берков опаздывал на работу. Несмотря на то, что парень любил лабораторию, уважал напарника Станиславского, он до сих пор не смог сойтись с главой его отдела Каргополовой Еленой Николаевной, которую все за глаза называли просто — Каргой. Пожилая женщина, повидавшая за долгую жизнь всякого, приобрела одну премерзкую привычку — выедать душу каждого, кто очень не вовремя встречал её на своём пути. Елена Николаевна в свободное от работы время подзывала к себе провинившегося или слабохарактерного подчинённого и начинала отчитывать до тех пор, пока тот не убегал в слезах...

Улицы старенького провинциального городка заливает косой осенний дождь. Распахивается дверь, и звук подвесного колокольчика вперемешку с хохотом и шумом улиц раздаётся в просторном и светлом магазине цветов, здесь царит атмосфера тепла, уюта и гармонии. Молодая и приятная цветочница доброжелательно поприветствовала весёлую компанию подростков, которая решила переждать непогоду в магазинчике. Конечно, она понимала, что они не собираются ничего покупать и, не смотря на громкий смех, капли дождя стекающих...

Долго слушал твои откровения Как любила, желала, ждала. Как ночами, смотря фотографии Вытирала глаза, не спала. Жизнь дана нам с Любовью и Ласкою Что же ты, словно раненный зверь, Всё скулишь по тихоньку, нерадостно, Словно хвост прищемили тебе? Что ты ждёшь от того, кого выбрала? Он тебя не заметит, поди. Как ты ноги слезами умыла бы, Когда ноги те были в пыли. Свою жизнь растоптала, умаялась. И судьба твоя словно туман. Отвернулся, смеясь, не понравилось. Лишь служанкою глупой назвал. В горле ком, в сердце боль, в глазах влажно так...

Сегодня серый, промозглый день. Небо затянуто тучами, ветер хлещет по лицу. И ладно бы только ветер. Ещё мелкая снежная крупа. Не снег и не дождь. Что-то среднее. Я тоже что-то среднее, если честно. Невысокая, некрасивая, не талантливая. И иду сейчас на работу. На которую совсем не хочу идти. Потому, что там ничего хорошего. Только никому ненужные звонки, пустые разговоры и непонятные графики. Но там хотя бы тепло. Останавливаюсь возле уличного фонаря, дышу на покрасневшие от холода ладони. И вдруг из проезжающей мимо машины звучит она...

Марина стояла у окна c телефоном и с легкой досадой прислушивалась к оправданиям дочери. – Мам, мы уже заходим в метро! Прости нас, но Ксюша никогда не была на Дворцовой, поэтому мы пошли туда пешком с Петроградки, купили там божью коровку, сейчас идем на «Садовую». – А почему на «Садовую»? Ведь рядом с Дворцовой – «Адмиралтейская»? – Да мы просто зашли в кафе попить бабл-ти . Мы рядом с «Садовой». – Сейчас 23:45, метро скоро закроется. – Мам, мы успеем! – Понятно, я встречу вас у метро. – Не надо! Мы не маленькие! – Тебе всего 16...