Истории из жизни

Когда Лев проснулся, руки у него дрожали, а в ушах всё ещё звучал крик лебедя — удивительный, яркий сон упорно не отпускал. Последние три недели каждый его день вращался вокруг исчезновения поэта-отшельника, известного в округе как Мастер Стихов. Лев был всего лишь волонтёром, из тех, кто вызвался помочь полиции и родственникам пропавшего, но сам не замечал, как всё глубже втягивался в эту историю. Он обул тяжёлые ботинки, надел плотный свитер и кожаную куртку. В карман куртки запихнул блокнот, а в рюкзак — камеру и фонарь...

На безымянной станции на окраине разбитого мира Лиза стояла в хвосте платформы, вглядываясь в почерневшие рельсы. Кто-то говорил, что по этой ветке поезда не ходили уже лет пятьдесят, но она не могла отделаться от ощущения, что однажды они снова оживут. Полуразрушенные постройки вокруг, заросшие бурьяном и мелкими деревцами, выглядели как декорации к забытому спектаклю. Некогда здесь кипела жизнь: судя по вывескам, тут был буфет, кассы, зал ожидания. Теперь лишь глухая тишина и стук капель дождя по прогнившему навесу...

Сквозь мутное стекло иллюминатора я видел пустыню, колышущуюся длинными волнами на ветру. Самолёт тяжело раскачивало: турбулентность в этой части континента была почти постоянной. Я неохотно оторвал взгляд от земли и вернулся к досье, которое держал на коленях. Пожелтевшие страницы, засаленные края фотографий — всё указывало на то, что история, за которой я ехал, принадлежала другому времени. Но именно поэтому она казалась ещё более притягательной. Когда-то здесь была прогрессивная страна, даже великая...

В тот вечер Алиса вернулась домой поздно, уставшая после смены в галерее, где она работала младшим куратором. На улице накрапывал дождь, фонари скользили по лужам жёлтыми бликами, а в окнах соседних домов мелькала светлая жизнь чужих людей. Ей хотелось тишины, чашки горячего чая и укрыться пледом от назойливого мира. Но, открыв дверь своей крохотной квартиры, она обнаружила отца — Виктора Семёновича. Он сидел за её кухонным столиком, облокотившись на скромную вазу с сухими веточками, и смотрел в сторону окна...

Рафаэль приехал в усадьбу Сингклеров поздним сентябрьским вечером, когда солнце уже закатилось за линию сосен, и лишь тонкая полоска неба окрашивалась в лиловые и оранжевые тона. По мере того как машина медленно подъезжала к распахнутым воротам, он не мог отвести взгляд от мрачного силуэта старого особняка на холме. Заросший плющом фасад, узкие окна и покрытые мхом статуи вокруг входной арки напоминали сцены из старых готических романов. Предстоящая работа обещала быть непростой: Рафаэль нанялся сюда в качестве единственного смотрителя и хранителя библиотеки при заброшенном поместье...