Журки (ʜᴏᴡ ᴛᴏ ʙᴇ)

Вечер пробрался на кухню внезапно – распахнул форточку северным ветром, кровавым плевком окрасил облака, размазал солнечные лучи по обоям. Вечер был груб и дерзок. Он схватил меня за руку и заставил написать очередной текст. С каждым скрежетом ручки, изгибом тонкой синей линии, разрезающей белую гладь бумаги, меня охватывала необъяснимая радость. Листья зеленеющих огромных цветов на подоконнике заплясали в очередном порыве ветра, дрожь охватила чай в кружке, а в ушах вдруг зазвенело: «пиши, Аня, пиши». Нет, наверное кто-нибудь из соседей смотрит Фореста Гампа на языке оригинала. «Пиши» и «беги» как будто нарочно созвучны в английском. Глупо принимать пожелание на свой счет. Я даже не могу не писать. В этом умении умещается моё самое сокровенное, самое главное. *** Дети строят домики из подушек, делают тайники в березовой роще у дома. Это их секрет. Моим секретом были придуманные мной герои. Неизменно простые люди, которые жили на миллиардах исписанных листов бумаги. Время от времени я просила бабушку согнуть пополам стопку листов и прошить посередине. Получались маленькие нелепые книжки, на которых рука трехлетнего человека выводила первые корявые буквы. Эта же рука аккуратно ставила каждую «книгу» на вторую полку шкафа. Потому что пока не достать до третьей и четвёртой. Там папины Мандельштам, Довлатов, Набоков. Я никогда не писала в стол, преимущественно в шкаф. А вскоре даже на конкурсы. Несколько раз удавалось занять места, и меня печатали в альманахах. Открыв альманах через год, я изумлялась, что нынче печатают такую ерунду и что это я её написала и не постыдилась отправить. В двенадцать лет я даже злоупотребила самиздатом. И, согласно закономерности, через год пожалела, что потратила на него деньги с дня рождения. Но всё было не напрасно. Не было бы сборника – не писала бы я этот текст. Через три года, поступая в лицей, я безбожно завалила математику, чудом оказалась на собеседовании и не меньшим чудом мама уговорила меня вложить в портфолио сборник собственных рассказов сомнительного характера и качества. В тот заветный день люди, совсем скоро ставшие моими любимыми преподавателями, решили, что на профиль журналистики можно принять бездарного математика если у него есть своя книга. *** Мне кажется, что я пишу всю свою жизнь потому что я не помню себя в те времена, когда я не умела писать. Мой кислород – это 33 буквы алфавита. Это не увлечение. Не то, что можно бросить или поменять на новое. С годами танцы сменялись плаванием, плавание нумизматикой, а она в свой черед музыкой, английским или резьбой по дереву. Это всё увлечения. Мгновения на отведенном мне временном отрезке. Кажется, я ошиблась. Здесь я должна была написать об увлечении, а не о жизни. Постараюсь исправить – итак, я хожу в походы! Аня, 10 класс