Vежливые и Zлые
«Мы больше живы, чем наоборот
», — внезапно открывает рыба рот и говорит со мной на человечьем. Ну, то есть обезьяньем языке, а после мы гадаем по руке — по синим венам белого предплечья. По звёздам мы определим наш путь. По картам — суть. И будет ни вдохнуть, ни выдохнуть. Имперский август чёрный. Мы обратимся к августу — Август, будь милосерден. С рыбьих вялых уст слетит из воздуха пузырь — красноикорный. К началу строк восходит океан — не плут, не воин, честный донжуан. Кого любил, те вряд ли позабудут, как в ленты фиолетовой волны вплеталась зрелая мелодия зурны...
Шахтеры Донбасса
Отбойные застыли молотки И в шахтах наступила тишина, Мы взяли автомат вместо киркИ, В наш мирный край вдруг ворвалась война! На землю, где трудиться я привык, С Галиции явились батальоны! Чтоб русским запретить родной язык, Заставить жить по чуждым нам законам! Закатаны до локтя рукава, Формяги новой по стандарту НАТО! Обколотая свастикой братва, Пришла, как жить, показывать нам, надо! Пришла подонков недобитых рать, Чтоб память отобрать отцов и дедов, Чтоб вновь за слово русское карать, Чтоб запретить...
С днём города, Донецк
! Победа будет за нами! Мой город. Мой Донецк. Моя печаль. Вдохнул со стоном. Глухо. Больно. Стыло. Так плачет оцинкованная сталь от лёгкого прикосновенья била. Молчит труба. Архангелы не спят, взирают сверху вниз на токовище. Лишь некто в белом с головы до пят кричит, срываясь в рык, на пепелище. А некто в чёрном скалит тридцать два на кураже...
В городке живописном, среди
Навороченных крученых перцев В скромном доме жил тихо один Небольшой человек с большим сердцем. Он не бил кулаком себя в грудь, Не водил пресловутых коммерций, Его скромный прижизненный путь Был начертан огромнейшим сердцем. Он в реактор кипящий шагнул, В ад смертельных рентгенов и герцев, И вернул всем любовь и весну - Небольшой человек с большим сердцем. Когда в чёрном безумье скакала страна Примеряла кастрюли и берцы, Он махал киркой в шахте - с утра до темна - Небольшой человек с большим сердцем...

