Дарья Жукова | Рассказы

А знаете, что готовить оливье в Старый Новый год – это же не просто нарезать там что-то кубиками. Это как повторный экзамен после того, как экзаменатор уже поставил тебе троечку за первую попытку. Только экзаменатор этот – твой собственный муж, а троечка – это равнодушный взгляд над тарелкой первого января. Ирина уже двадцать четыре года замужем. Хотя правильнее сказать – в замужестве. Потому что замужем – это когда ты за кем-то. А вот в замужестве – это когда ты просто там. Находишься. Присутствуешь, как мебель, как обои, как запах борща по вторникам...

Всё началось с телефонного звонка в субботнее утро. – Витенька, – голос Зинаиды Петровны дрожал от слёз. – У нас в подъезде трубу прорвало! Воды нет и долго не будет. Виктор побледнел: – Мам, серьёзно? – Очень серьёзно! Управляющая компания говорит – ремонт минимум на месяц. А жить-то где? Тамара слушала разговор и уже понимала, к чему он ведёт. – Конечно, мама, приезжай к нам, – сказал Виктор не раздумывая. – Правда, Томка? А что она могла сказать? Свекровь – это свекровь. – Конечно, – кивнула она...

Марина возвращалась домой раньше обычного. Голова болела – мигрень такая, что хоть волком вой. Начальник отпустил. "Иди домой, отдохни", – сказал. Хороший он все-таки человек. Ключ в замке тихо поворачивается. Не хочет шуметь – вдруг Павел работает, сосредоточенный такой, серьезный. Любит она его именно за это – за то, что может часами сидеть над чертежами, забыв про весь мир. Дверь открывается. И вдруг Марина слышит в гостиной голоса. Павел говорит что-то негромко, успокаивающе. А рядом – женский смех...

Кира стояла посреди своей новой квартиры и не верила. Разве так бывает – неожиданная компенсация за акции, которые муж когда-то давно купил, а она и не знала. Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать? – Вы уверены? – переспросила она тогда, в нотариальной конторе, сжимая в руках паспорт. – Ну конечно, – кивнул нотариус. – Вы законная наследница. Всё оформлено правильно. Цифры на бумаге казались нереальными. Слишком много нулей. Она купила квартиру побольше. Не огромную – двушку в новом доме, с лифтом и консьержем...

Алексей всегда считал себя хорошим человеком. Ну, не святым, конечно, но нормальным. Порядочным. Который никогда не бросит в беде. А беды, надо сказать, его находили частенько. То дочь от первого брака Лера звонит в слезах – муж пьет, денег нет, ребенок болеет. То её мать, которая его терпеть не могла, вдруг становится такой жалобной: «Алёшенька, ну ты же понимаешь, мне некуда обратиться». И он помогал. Потому что как же иначе? Совесть не позволяла. Татьяна молчала. Сначала просто молчала, когда он объяснял, куда уходят их общие деньги...