Дарья Жукова | Рассказы

А знаете, что готовить оливье в Старый Новый год – это же не просто нарезать там что-то кубиками. Это как повторный экзамен после того, как экзаменатор уже поставил тебе троечку за первую попытку. Только экзаменатор этот – твой собственный муж, а троечка – это равнодушный взгляд над тарелкой первого января. Ирина уже двадцать четыре года замужем. Хотя правильнее сказать – в замужестве. Потому что замужем – это когда ты за кем-то. А вот в замужестве – это когда ты просто там. Находишься. Присутствуешь, как мебель, как обои, как запах борща по вторникам...

Всё началось с телефонного звонка в субботнее утро. – Витенька, – голос Зинаиды Петровны дрожал от слёз. – У нас в подъезде трубу прорвало! Воды нет и долго не будет. Виктор побледнел: – Мам, серьёзно? – Очень серьёзно! Управляющая компания говорит – ремонт минимум на месяц. А жить-то где? Тамара слушала разговор и уже понимала, к чему он ведёт. – Конечно, мама, приезжай к нам, – сказал Виктор не раздумывая. – Правда, Томка? А что она могла сказать? Свекровь – это свекровь. – Конечно, – кивнула она...

Марина возвращалась домой раньше обычного. Голова болела – мигрень такая, что хоть волком вой. Начальник отпустил. "Иди домой, отдохни", – сказал. Хороший он все-таки человек. Ключ в замке тихо поворачивается. Не хочет шуметь – вдруг Павел работает, сосредоточенный такой, серьезный. Любит она его именно за это – за то, что может часами сидеть над чертежами, забыв про весь мир. Дверь открывается. И вдруг Марина слышит в гостиной голоса. Павел говорит что-то негромко, успокаивающе. А рядом – женский смех...

Кира стояла посреди своей новой квартиры и не верила. Разве так бывает – неожиданная компенсация за акции, которые муж когда-то давно купил, а она и не знала. Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать? – Вы уверены? – переспросила она тогда, в нотариальной конторе, сжимая в руках паспорт. – Ну конечно, – кивнул нотариус. – Вы законная наследница. Всё оформлено правильно. Цифры на бумаге казались нереальными. Слишком много нулей. Она купила квартиру побольше. Не огромную – двушку в новом доме, с лифтом и консьержем...

Алексей всегда считал себя хорошим человеком. Ну, не святым, конечно, но нормальным. Порядочным. Который никогда не бросит в беде. А беды, надо сказать, его находили частенько. То дочь от первого брака Лера звонит в слезах – муж пьет, денег нет, ребенок болеет. То её мать, которая его терпеть не могла, вдруг становится такой жалобной: «Алёшенька, ну ты же понимаешь, мне некуда обратиться». И он помогал. Потому что как же иначе? Совесть не позволяла. Татьяна молчала. Сначала просто молчала, когда он объяснял, куда уходят их общие деньги...

Ирина так и не поняла до конца, когда именно всё началось. Может, в тот момент, когда Павел в очередной раз собирал сумку? Или когда она переставала плакать? А может быть, когда перестала просить "Паша, не уезжай"? Сидела она на кухне, смотрела, как он рывками засовывает рубашки в дорожную сумку. Нервно. Торопливо. Будто боится, что передумает. – Ира, ну что ты молчишь? – Павел оглянулся через плечо. – Скажи что-нибудь! А что сказать-то? Двадцать лет замужества, и всё одно и то же. Поссорились – Павел к маме...

У Ирины была подруга Света, которая после развода говорила: "Я двадцать лет была замужем за призраком". Тогда это казалось преувеличением. Но когда Андрей в очередной раз забыл о годовщине свадьбы, зато помнил день рождения соседки снизу, когда перестал замечать новую прическу, но тут же оценивал "стильную стрижку" продавщицы в магазине, когда на семейных фото последних лет они стояли рядом, но выглядели как случайные попутчики в автобусе – Ира поняла: Света была права. Рядом был человек, который физически присутствует, но эмоционально исчез...

Всё началось с мелочи. Нет, даже не с мелочи – с пустяка. Андрей спросил, почему она опять не купила нормальный кофе, а взяла дешёвый. Она объяснила: экономила. Он хмыкнул. Она добавила что-то про цены. Он отмахнулся. А потом – как обухом: – Ты уже год сидишь на моей шее. Сказал и пошёл в спальню. Она слышала, как открываются шкафы. Год назад Лена уволилась сама. Нет, её не выгоняли – она ушла, потому что больше не могла. Начальница, которая орала на весь отдел. Бесконечные переработки. Нервы, таблетки, бессонница...

Валентина Петровна не могла поверить. Тридцать лет она готовила ему завтраки, гладила рубашки, терпела его храп. – Валя, я ухожу к Свете. Не суди строго. Документы подпишу без проблем. Вот и всё. И нет больше семьи. А ведь ещё вчера всё было как обычно. Он смотрел футбол, она вязала внучке носочки. Обыкновенный вторник в обыкновенной жизни пятидесятилетней женщины. – Света говоришь, – прошептала Валентина. – Ей же двадцать восемь! Смешно, правда? В двадцать восемь она сама была беременна вторым ребёнком...

Тамара стояла у плиты, помешивая суп, когда услышала это. – Я к Серёге на рыбалку. На три дня. Может, четыре. – бросил Виктор. Она даже не обернулась. Только рука с половником замерла над кастрюлей. – Оксана же послезавтра детей привезет – тихо сказала она. – Ну и что? – он удивился. – Ты же всё равно будешь дома. Тебе что, трудно? Когда детям было по пять и семь – трудно было сидеть с ними одной, пока он уезжал в командировки. Когда они болели – трудно было не спать ночами, а утром вставать на работу...

Завтра – Новый год. А Лариса до сих пор не решила, что готовить. Не потому, что не знала – просто не понимала, для кого. – Ты что там застыла? – голос Виктора резанул тишину. – Стол накрывать будешь или как? Она обернулась. Муж сидел в своём кресле. Как обычно. Пульт в руке. Лицо – каменное. – Накрою, – тихо ответила она. – Только... Ира же хотела с Димкой приехать. Помнишь? Виктор хмыкнул. – Помню. И что? – Ну как что? – Лариса сглотнула. – Надо же наготовить что-то. – Не надо. Пауза. – Вить, ты чего? Он поднялся...

— Командировка, говоришь? Даша стояла у плиты и смотрела на Сергея. Муж собирал чемодан — аккуратно, по-деловому. Рубашки сложены стопочкой, джинсы. — Да, недолго. На юг. Связи там почти нет, так что звонков не жди особо. — А что за командировка? — Даша старалась говорить равнодушно, как будто просто интересуется. — Проект новый. Техническое задание будем с заказчиком обсуждать. Сергей закрыл чемодан — щёлк замка прозвучал как точка в разговоре. — Не переживай, Дашуль. Быстро съезжу и вернусь. Поцелуй в щёку...