Финансовые советы - Экономический анализ

Представьте: филармония, полный зал, люстры медленно гаснут. На пульт выходит дирижёр. Фрак, белый галстук, уверенный подбородок. Он поднимает палочку. Оркестр замирает в ожидании. А потом дирижёр роняет партитуру. Листы рассыпаются по полу. Он смотрит на них секунду, пожимает плечами — и начинает махать руками. Без нот. По памяти. По наитию. По крику из зала: «Громче! Тише! Мы тонем!» Оркестр играет. Зал слушает. Никто не уходит — двери заперты. Это и есть современный центральный банк в момент кризиса. Партитура написана для мирного времени. А за окном — шторм, и играть приходится то, что диктует шторм...

Вы помните тот момент, когда в комнате становится подозрительно свежо? Шторы чуть колышутся, по полу тянет холодком, а форточка — распахнута настежь. Вы её не трогали. Но кто-то трогал. С деньгами происходит то же самое. Они были на счёте, в зарплатной ведомости, в накоплениях «на чёрный день». А потом вы открываете приложение банка, смотрите на чек в супермаркете, пересчитываете бюджет на месяц — и чувствуете тот самый сквозняк. Денег меньше. Не потому что вы стали больше тратить. А потому что кто-то открыл форточку. Их, как выясняется, в экономике не одна. И не две. Целый ряд. Самая старая и самая бесшумная...

Ещё тридцать лет назад вопрос «Как вы будете платить за хлеб?» не имел альтернатив: наличными. Двадцать лет назад появилась банковская карта. Десять лет назад — мобильный платёж, QR-код, перевод по номеру телефона. А сегодня во многих странах мира наличные уже воспринимаются как архаизм: бумажные купюры, которые неудобно хранить, легко потерять и невозможно отследить. Но настоящая революция ещё впереди. И она не в том, что наличные исчезнут. А в том, что на смену им придут не просто безличные деньги на банковском счёте, а цифровая валюта, эмитированная непосредственно центральным банком. Это и есть CBDC — Central Bank Digital Currency, цифровая валюта центробанка...

В 2020 году, в разгар пандемии, центробанки крупнейших экономик мира сделали то, что ещё двадцать лет назад казалось невозможным: опустили процентные ставки практически до нуля, а в некоторых случаях — ниже. Деньги стали почти бесплатными. Кредиты лились рекой, ипотечные ставки били исторические минимумы, фондовые рынки взлетали, а правительства занимали триллионы, чтобы поддержать экономику. Казалось, эра дешёвых денег будет длиться вечно. А потом пришла инфляция. Сначала её называли «временной», «транзитной», «эффектом базы». Но цены продолжали расти. И тогда центробанки развернулись на 180 градусов: ставки пошли вверх с беспрецедентной скоростью...

Представьте двух инвесторов. Оба получили одинаковое образование, читают одни и те же аналитические отчёты, имеют доступ к одним и тем же инструментам. У обоих одинаковый стартовый капитал. Через десять лет один из них удвоил портфель, а другой потерял треть. Разница между ними — не в уровне интеллекта, не в инсайдерской информации и не в удаче. Разница в том, как их мозг реагировал на страх, жадность и неопределённость. Классическая экономика десятилетиями строилась на предположении, что человек — рациональный агент. Homo economicus хладнокровно взвешивает все «за» и «против», максимизирует полезность и никогда не поддаётся эмоциям...