Борис Петрунин "Байки"

«Виктор Андреевич, - окликнула его фигурка, когда он проходил мимо, - мне очень нужно с вами поговорить, можно?» Перед ним стояла женщина лет двадцати пяти, в общем стройная и симпатичная, но, совершенно незнакомая, хотя он лихорадочно и напрягал извилины своей памяти. Она вскинула ресницы, - на него смотрели голубые с фиолетовым оттенком глаза. «Анюта? – неожиданно для самого себя выпалил он и, застеснявшись, - ой, извините». – «Как хорошо, что вы меня вспомнили, а то уж я приготовилась к долгому объяснению, - кто я такая. Виктор Андреевич, мне очень неловко, но я должна задать вам вопрос, от...

Родители, увидев сына, поняли всё и сразу, поэтому, ни вопросов, ни комментариев не последовало. Началось медленное возвращение, как бы нелепо это ни звучало, - возвращение к новой жизни. Время – лучший лекарь. С полгода понадобилось ему, чтобы возвратилась его прежняя квалификация. При этом ночами Лариса его не отпускала. Он готов был её простить, но теперь не могло быть и речи о прежних безумствах, об отъезде из родного дома. Однажды, подъезжая к дому, до которого оставалось с полкилометра, Дрогов увидел фигурку в стареньком зимнем пальто. То была Софья Ефимовна, которая несла тяжёлую сумку...

От самых разных людей узнавал я о судьбе этого человека. Про его личную жизнь фантазии исходили от моей жены, а к ней сведения о соответствующих фактах просачивались от старшей сестры Дрогова, которая носит теперь фамилию мужа и живёт в Москве. Она же рассказала историю семьи Дроговых. Мой дальний родственник, когда-то работавший в Питерском оркестре, вспоминал о ходивших у них слухах, где фигурировал некий Дрогов. Немало интересного поведали сослуживцы и ученики Дрогова. Профессор Бойм Михаил Аркадьевич, ставя нам в пример Дроговскую лабораторию, поделился как-то о встрече с ним в Ленинграде, где и живет Дрогов по сию пору в кругу своей замечательной семьи...

Александр Фролов с детства был абсолютным лидером, - всегда, везде и во всём. Учился только на отлично и в общеобразовательной школе, и в музыкальной, куда, зачем-то, записала его вместе со своим сыном Борей соседка. Александр частенько дрался: то в защиту слабого здоровьем Бори, то в споре за внимание понравившейся девочки, но, чаще всего, - за торжество справедливости. Родители Фролова – технари-энергетики во втором поколении: отец – начальник котлотурбинного цеха на одной из крупных ТЭЦ Москвы, мама – начальник химической лаборатории (или цеха) там же. Они являли собой наитипичнейший пример...

Мысли о семье неожиданно и незаметно перетекли в воспоминание о литературной дискуссии с Левоном. А было это в январе 1999 года. Левон Ашотович, как и Орлов, не отмечал обычно своих дней рождения, но на этот раз, в связи с шестидесятилетием, чуть уступил, принимая поздравления от сослуживцев, а затем, отпущенный пораньше руководством домой, поочерёдно принимал поздравления от родственников: с трёх до четырёх была Диана с четырёхлетней Ирочкой, приехала показать восьмимесячного Арменчика; затем Рубен с шестилетним Давидиком, а приглашённый хозяином «на армянский коньячок» Олег, в семь часов встретился...