Arfi Rifich Est

Тьма внутри. Внутри дотлел огарочек свечи, Что душу освещал еще недавно. И свет её теперь ищи свищи, Что было раньше нет того подавно. Внутри мрак тьмы и только тишина, Ликуя громко радуются тени. Не видит радости одна только душа, Что пала пред уродством на колени. Мир на изнанку вывернул тебя, Заставив душу рвать свою на части. И ты уже давно не видел дня, И на душе царило лишь одно ненастье. И вот ты видишь яркий свет перед собою, Он слепит взор и тщетно рвётся в твою суть. Он пробует пробиться за душою, Но и ему её тебе никак уж не вернуть.

Трофеи полябоя Кровь слепит взор, а крики рвут твой слух, Внутри огонь окутал пламенем все сердце. Ты выдохся, иссяк, поник твой дух, И ты готов, уже упасть в объятия смерти. Но то, что было дальше – не для всех, Явилась лично Смерть по твою душу. И всадник бледный слез с коня сквозь смех, Взошёл на груду тел и взял тебя за руку. Пойдём со мной! И ты увидишь мир, Что мною создан был в дар сильным духом. Там девы ждут тебя и славный пир. В нем примут все тебя с большим радушьем. И воин, что уже не мог держать свой меч, Ведь кровь его почти совсем иссякла. Встав на колени сбросил плащ свой с плеч, И взглядом встретил смерть будто бы брата. Ты бился храбро воин, мне ль того не знать, Но битва должна кончиться когда-то. Ведь я и так тебя изволил долго ждать, Теперь нас ждёт дорога без возврата.

Апокалипсис Разверзлись громом небеса, Земля наполнилась тут смрадом. Пришёл конец остаткам дня, Дождался мир прихода Ада. Ушли под землю пирамиды, Титаны вековых песков. И океаны поглотили, Верхушки тысяч городов. Волками стали те друг другу, Кто выжил в явленом Аду. Всё движется всегда по кругу, И век людской пришёл к концу. Жёсткость, алчность, зависть, Что род людской так почитал. В Аду аж стали лихорадить, И Дьявол сам явился к нам. Снега сошли с верхушек гор, Что небеса собой пронзали. И слышен только стонов хор, Кто жив остался, причитали.

Кровь Времен Читая летопись времен, Ты помни как её писали. Тьма ночи двигалась за днем, Века за веком пролетали. И год за годом время шло, Туда где ты теперь мечтаешь. Но многим это не дано Которых ты теперь не знаешь. А были люди, что когда-то, Построили твой новый мир. Вот только этим вот солдатам, Уже не выйти в мир и пир. Они трагично погибали, Что б ты теперь счастливо жил. За родину они сражались, Но смерть их охладила пыл. Листая летопись времен, Ты помни чем её писали. Кровь омывала цвет знамен, Солдаты что в руках держали. Листая летопись времен, Не позабудь чему учили. Ты духом должен быть силён, И что б потомки лучше жили.

Удары пульса, чувствая на коже, Стоим недвигаясь, пытаемся понять. Кто в этой жизни нам всего дороже, Кому не нужно боли причинять.

Бумеранг - Ну здравствуй!Заждался? - Не так уж, что б очень. - Неужто зазнался? - Нет, милости просим. - А я так спешила. - Да мне рассказали. - Проститься хотела. - То нужно едва-ли. - Но я ведь скучала. - Скучать уже поздно. - Начнём все сначала? - Не стоит, серьёзно. - Но ты был мой раньше. - Да был - это в прошлом. - Но ты жил мной раньше. - Не хочется больше. Так просто бывает, так часто бывает, Внутри у нас будто бы все умирает. Такой есть у сведущей кармы финал, Страдает и тот кто страдать заставлял.

Мысли в слух; Как бы ты храбро не сражался на поле боя - трофеи достаются мародерам.

Ты узник собственного тела, Заложник ты его и враг. Жизнь во мгновение пролетела, А ты словно не жил – дурак. Казалось бы ты много видел, Гулянки, секс, вино, табак. Любил, дружил и ненавидел, Но жизнь не только лишь кабак. Жизнь - это что-то о Великом, В ней нужно много созидать, Жизнь - это что-то о Душевном, Жизнь жить – не только потреблять. Красиво жить нужно не только, В том что касается утех. Творить нам нужно ровно столько, Что б мир вокруг был без огрех. И вот когда мы вместе станем, Жизнь жить не только для себя, Только тогда мы с вами будем, Жизнь полно жить ярко горя.

Любовь – Война и что тому виной, Да то, что все мы люди - эгоисты. Стоим упорно на своём, хоть волком вой, Как будто с должника взымаем счёты. Один хотел, что было все ему, Другой подумал, сделал все по своему. Теперь они, у эго своего в плену, Не видя что давно упали в бездну. А как хотели счастливы все быть, Любить, дружить, идти по жизни вместе. Ну а теперь осталось лишь блажить, Ничто не будет никогда, как прежде. Любовь – Война, все бьются до конца, Грызут друг друга глотки словно бесы. Удары в спину, ложь, коварства мгла, Терзают изнутри нас, точно звери темной бездны. Предать, уйти, заставить злиться, мстить, Желать мучений тем, кого неистово любили. Мы никогда не сможем искренними быть, В том что косается сакральных наших мыслей. Враждуем так, как будто бы нам век Отмерен не один, а словно десять. И как тут не забыть, что человек, Не должен быть нутром подобен бесу. Как гладиаторы сражаясь на арене, Удары в спину мы наносим тем, Кто нас заставил пережить измену, И наши чувства превратил тем в тлен. Предатель пал, вот только на душе, Не стало легче, как того хотелось. Немудрено, ведь месть сладка в уме, На деле же она - не даст успокоения. Война – Войной останется на веке, Любовь – Любовью тоже на всегда. Они всегда бушуют в человеке, И не угаснуть этим бурям никогда.

О наболевшем. Чем дольше живу, тем чаще вспоминаются слова главного героя фильма " Тот самый Мюнхгаузен " – "Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь". Бывают конечно глупости сделанные и с другими выражениями лиц , да и улыбка далеко не всегда признак большого ума , но основной тезис этой цитаты говорит сам за себя . Так что – Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь! – когда хорошо подумали .

О наболевшем. Один из атлантов кинематографического искусства, когда его как-то спросили почему он больше не снимается, выдал определяющую в тот момент цитату; "Сейчас образовалась огромная пропасть между теми кто умеет снимать кино и теми кто этим занимается". Так вот, к всеобщему огорчению, в наше время такая пропасть образовалась процентах в восьмидесяти сфер. Те кто умеет и те кто занимается - кардинально противоположные люди.