Тайны искусства и истории

В музеях Лондона ходит шутка: если вы хотите увидеть настоящего Рейнольдса, вам стоило родиться лет на двести раньше. Это звучит цинично, но в этом есть доля горькой правды. Сэр Джошуа Рейнольдс, икона британской живописи и первый президент Королевской академии, был не просто художником. Он был своего рода «алхимиком», чьи эксперименты сегодня заставляют реставраторов хвататься за голову. Пока искусствоведы поют дифирамбы его композициям, мы поговорим о том, о чем обычно молчат в парадных биографиях:...

Мы привыкли видеть в Третьяковке или Русском музее признанные шедевры, которыми гордится культура. Но, знаете, история искусства - это не только золоченые рамы и восторженные отзывы критиков. Бывали времена, когда холст и краски пугали власть имущих сильнее, чем восстания. Цензура в Российской империи работала исправно, и под её каток попадали даже самые именитые мастера. Почему так происходило? Да просто художники иногда позволяли себе лишнее - говорили правду там, где требовалось молчание или лесть...

Пьер Сюблейра создал «Навьюченное седло» в тот период жизни, когда личные переживания буквально требовали выхода. И он нашёл его через кисть и холст. Правда, мало кто догадывался тогда, что за внешне безобидным сюжетом скрывается настоящая исповедь автора. Родившийся в самом конце XVII века, Сюблейра быстро заявил о себе как о мастере жанровой живописи. Его работы покупала знать, критики хвалили за реализм и тонкое чувство юмора. Казалось бы, успешная карьера, признание - чего ещё желать? Но за фасадом благополучия бушевали совсем другие страсти...

Стоит в разговоре об искусстве произнести слово «рубенсовская», и собеседник сразу понимает, о чём речь. Пышные формы, мягкие линии, живое, тёплое тело. В России мы по привычке вспоминаем Кустодиева, в Европе - Питера Пауля Рубенса. Но почему именно полные женщины стали его главным художественным языком? Случайность, личный вкус или точное попадание в дух времени? Вопрос, между прочим, совсем не праздный. Питер Пауль Рубенс не был замкнутым мечтателем, оторванным от жизни. Напротив, он получил блестящее...

В Виндзорском замке долгие годы хранилась картина, о которой не говорили вслух. Её не вешали в парадных залах и не показывали гостям. Полотно предназначалось для одного-единственного зрителя. И именно это делало его по-настоящему дерзким для своего времени. Речь идёт об интимном портрете королевы Виктории — работе, которую в королевской семье считали личной тайной почти полтора столетия. Сегодня он вызывает скорее сдержанное удивление. Тогда же вызывал смущение и даже тревогу. XIX век в Британии принято называть временем строгих нравов...

Итак, перед вами тот самый "Непристойный портрет", который разрушил сразу 2 жизни. А виной тому стали люди, или, вернее сказать завистники? Давайте разберемся, что же так не понравилось публике на этом портрете. Кто была Мадам Х и почему к ней было столько внимания На холсте художник изобразил Виржини Амели Авеньо Готро. Женщину, про которую в Париже говорили много и охотно. Она родилась в Новом Орлеане, в семье плантатора с итальянскими корнями, а по материнской линии относилась к французскому роду...

Перед нами не просто сцена супружеской измены: это тщательно спланированная месть, комическая интрига и визуальный спектакль, который художник превращает в насыщенную эмоциями и символами историю Венера и Марс застигнуты врасплох Вулканом Тинторетто Миф, ставший живописью: любовь, измена и божественный скандал Афродита (Венера), богиня любви и красоты, была замужем за Гефестом (Вулканом) - талантливым кузнецом, но некрасивым и хромым богом. Пока Вулкан трудился в своей подземной кузнице, Афродита...

На картине Ной, вопреки привычному библейскому сюжету, тянется не к супруге и сыну, а к своему старику-отцу. На секунду хочется даже переспросить: почему именно так? Что движет человеком, когда он выбирает не очевидное, а внутренне значимое? Сцена потопа — Джозеф Дезире Корт Вопрос непростой, зато невероятно живой. И, как мне кажется, куда ближе к нам, чем может показаться на первый взгляд. Как художник меняет привычный библейский ракурс Если отбросить каноническое представление о Ное как о патриархе,...

Содом и Гоморра - два города где-то у Мёртвого моря, давно стёртые с лица земли, но продолжающие жить в языке, культуре и даже в научных диспутах. О них говорят тысячи лет, и каждый раз по-новому. И. Эйтевал, «Лот с дочерьми», 1600. И всё-таки, что же там произошло? За что их действительно наказали? И почему недавние раскопки заставили учёных пересмотреть старые версии? Как Библия рассказывает историю Содома и Гоморры Если начать с Книги Бытия, картина кажется довольно прямолинейной: Бог якобы решил уничтожить города из-за людских пороков...

Одного взгляда на “неприличное” полотно хватало, чтобы особенно чувствительные сентиментальные натуры падали прямо на пол, раскинув кружевные рукава. Причём падали не от слабости. Это был жест — громкий, выразительный, почти политический. «Я слишком благородна, чтобы вынести подобную вульгарность!» — говорило их тело, аккуратно опускающееся без сознания. Так что же показывали художники, раз дамы хватались за нюхательные соли? Франсуа Буше, любимец мадам де Помпадур и мастер сладостного рококо, умел писать плоть так, что она словно теплилась на поверхности холста...

Если честно, когда впервые смотришь на эту картину Марии Барбары Краффт, созданную в 1797 году, внутри что-то ёкает. Не от ужасов, конечно, но от лёгкого недоумения: перед нами супруги, а сюжет будто позаимствован из древней легенды, где границы любви, заботы и самопожертвования проходят совсем не там, где мы привыкли их видеть. Барбара Крафт-Франц де Паула Храбе Хартиг и его супруга Роман Элеонора (1797). Сидящий в кресле мужчина - Франц де Паула Антон фон Хартиг. Когда-то блестящий дипломат, поэт, учёный и надежда австрийской придворной среды...

На огромном полотне Эдвина Лонга «Вавилонский брачный рынок» (1875) — молодые женщины стоят и сидят на белом каменном пьедестале, каждая ожидает своей участи: кто-то будет продан, кто-то — оставлен на торгах судьбы. На переднем плане первая невеста, её лицо скрыто от зрителя, а рядом стоит темнокожая женщина — посредница, которая выставила её на продажу. Слева возвышается аукционист, объявляющий условия, а на заднем плане собралась толпа мужчин — богачи, купцы, простые граждане — все делают ставки, оценивая красоту и ценность женщины как товара...