ОНО уЖе за дверью!

Не так давно решили мы с бывшими коллегами по работе собраться, встретиться и посидеть. Было нас человек пять, пересекались мы в одном из ресторанов. Несмотря на сильный уличный зной и слабую закуску, никто особо не пил. Была уже полночь, когда мы решили разойтись по домам. Кто-то пошел ловить машину, как я, а пара ребят на метро поехали — благо от центра всем недалеко. Сергей, мой хороший знакомый, был в числе тех, кто решил доехать на метро. Ему от станции «Полянка» как раз близко — живет он в Северном Бутово (станция «Бульвар Дмитрия Донского»). Ехать надо полчаса по прямой и без пересадок...

На границе посёлка с заброшенной деревней расположилось небольшое кладбище, откуда берёт начало улица. В конце той улицы стоит красивый дом с расписными ставнями, закрытой верандой с большими окнами и с красным флюгером на крыше в виде петуха. Но есть одно но - этот дом давно брошен, никто и не помнит кто там жил. Видимо, хозяева только-только отстроив этот дом по неизвестной причине решили съехать, так ни с кем и не познакомившись. И несмотря на то, что за ним никто не ухаживает, этот дом до сих пор никем не тронут, даже стекла все на месте...

Конечно, сейчас это покажется выдумкой, но 30 лет назад на Нижегородщине существовали уголки, не тронутые цивилизацией. Я имею в виду глухие деревни, до которых очень трудно добраться. Моя мать была родом из одной такой деревни и летом часто «подкидывала» меня туда к бабушке с дедушкой. Электричества в деревне не было, воду брали из колодцев, а о магазинах и речи не было. Кормились тем, что подарят земля и лес. По грибы и ягоды ходили всей деревней.     Но было в лесу одно место, куда не ходил никто...

Когда я был маленький, мне часто снился один и тот же сон. Я на даче сплю в комнате на первом этаже и вдруг слышу стук из столовой. «Тук-тук, тук-тук», — так стучит крышка погреба, когда ее пытаются открыть. Кому же взбрело в голову лезть в погреб среди ночи? — Пап, это ты? — кричу я из постели, не решаясь пойти проверить.     «Тук-тук, тук-тук», — стучит крышка в столовой. Никто туда не залезает, приходит мне в голову, кто-то хочет выбраться оттуда. Будто в подтверждение моих слов крышка ударяется об пол: «Хлоп!»...

Однажды наш отчим сильно напился, и поэтому мать положила его спать на диване в зале, а сама легла со мной и моим младшим братом в детской комнате. Посреди ночи она почувствовала, что ей не хватает воздуха, будто на неё сверху навалилось что-то тяжёлое.     Она спросонья подумала, что это пришёл отчим. Но, открыв глаза, оцепенела от ужаса: у неё на груди сидела одноклассница, умершая десять лет назад, и пыталась её задушить. Глаз в темноте не было видно, но всё лицо было перекошено от злости...

Я работал на нефтяном месторождении на Севере. Место было глухое, с названием, которое на местном наречии означает нечто плохое и злое. Никто из местных жителей его не называл прямо, говорили «гнилое болото» или «черная топь». Почему — толком никто не знал. Слухи ходили про какие-то несчастья и напасти, но ничего конкретного.     Итак, ситуация: зима, минус сорок градусов, все в снегу, глубокая ночь, яркая луна. Мне нужно добраться от основной базы до одной из скважин. Это 18 километров. Узкая петляющая дорогая по холмам между высокими елями и соснами...

Этим летом я, Паша и Кирилл сняли охотничий домик в лесу. Рано утром в условленный день мы собрали вещи и поехали туда. Путь был долгий, Кирилл и Паша решили вздремнуть, а я сел за руль. Часа через два я выехал на дорогу, которая вела прямиком в наш домик. Дорога была ужасная, так что из-за тряски Паша и Кирилл проснулись. Они начали разговаривать о предстоящей охоте. А я, честно говоря, ехал не для того, чтобы убивать животных — меня интересовала красота этого места (я фотограф-любитель и веду свой интернет-журнал, куда я выкладываю свои фотографии)...

Окурок медленно обжигал пальцы. Удивленно посмотрев на него, Вадим еще пару секунд обдумывал, что делать, пока, наконец, приняв решение, отшвырнул в придорожную грязь.     Сентябрь в этом году не задался. Несмотря на клятвенные обещания местного гидрометцентра (плюс двадцать пять, никаких дождей), уже в первых числах по-ноябрьски похолодало и зарядили тяжелые проливные дожди. Вот и сейчас только прекратился поток воды, как будто кто-то невидимый на небе вдруг решил, что пора экономить жидкость, и перекрыл огромный кран...

Моя двоюродная сестра Света вышла замуж двадцать лет назад за курсанта военного ВУЗа. Соответственно, помоталась с ним по всем гарнизонам лет пять, прежде чем вернуться обратно в Москву. Жили они в то время где-то далеко в Сибири, в общежитии для военных, а через дорогу от общежития находился детдом. Светка у меня очень хорошая, жалостливая, детей любит — и привязалась она к одной девочке-сироте. Собственно, девочка была не круглой сиротой — у неё формально имелась родная бабушка, но та отказалась от всех прав на внучку и сама сдала её в детский дом...

История эта приключилась со мной в конце октября. Стояла осень, уже не золотая, но ещё не сырая и промозглая. Дача Влада, день рождения которого мы отмечали, находилась в одиннадцатом саду. Место не то, чтобы глухое... как степь может быть глухой? Просто одиннадцатый сад фактически уже не существовал, большинство участков были заброшены, правление не работало. Однако для двухдневной вечеринки место было более-менее подходящим. Если оттуда проехать буквально пару километров по трассе в сторону Семипалатинска, то можно увидеть полуразрушенную ферму...

Два года назад я заблудился в лесу. Крупных зверей там никогда не водилось, и самое необычное, что может там увидеть дачник-грибник — это белки и ежи. Но знаете, ничего более страшного в жизни я не переживал. Ночью в лесу у человеческого существа просыпаются многие инстинкты; мозг, который помогал днем искать грибы и ягоды, панически кричит тебе: «Беги! Спасайся!». Может быть, сейчас, сидя дома в тепле и уюте, вы можете подумать: «Да чего же там бояться, надо просто отбросить страхи и успокоиться»...