Добрые рассказы | Семейные сцены

Неожиданная воля деда превращает законных наследников в приживалок при собственной кошке. История о том, как пушистая хозяйка стала суровым судьей для алчной родни и помогла раскрыть главную тайну старого дома. Запах старой бумаги и дешевого валидола в кабинете нотариуса казался удушающим. Мой брат Игорь нервно барабанил пальцами по лакированному столу, уже мысленно продавая дедовскую «сталинку» на Фрунзенской. Я же просто вытирала глаза платком — деда Матвея я любила, несмотря на его тяжелый характер и вечные насмешки...

– Что? – Дмитрий стоял в коридоре, бледный, с раскрытым ртом, словно слова жены ударили его физически. Куртка, рубашки, брюки – всё летело на коврик у входной двери, аккуратно сложенное утром, а теперь бесцеремонно вываленное в кучу. – Алина, подожди… – он сделал шаг вперёд, но она выставила руку, останавливая его. – Нет, Дмитрий. Хватит. Я всё сказала. Голос её не дрожал. Он звучал ровно, спокойно, но в этой спокойствии было что-то страшное – как затишье перед настоящей бурей. Она не кричала, не плакала...

Когда твоё наследство вдруг становится "нашим", а родня мужа выстраивается в очередь за помощью, приходит время одного слова: "Нет". Алина сидела на работе, когда позвонил незнакомый номер. "Алло?" "Алина Сергеевна Морозова?" "Да". "Нотариальная контора Петрова. У нас для вас завещание от Морозовой Марии Ивановны". Алина замерла. Бабушка Маша. Умерла месяц назад. Девяносто два года, тихо, во сне. "Я слушаю". "Вам необходимо прийти для оглашения завещания. Когда вам удобно?" На следующий день Алина пришла к нотариусу...

Когда ищешь корень зла в человеке, иногда находишь его в той, что посадила семя. Яд передаётся через поколения. Пока кто-то не остановит. Катя проснулась от боли в плече. Муж Игорь стоял над кроватью, трясся от ярости. "Ты опять забыла купить сигареты?!" "Игорь, было поздно, магазин закрыт..." Он схватил её за волосы. "Я сказал - купить! Ты что, тупая?!" Ударил. По лицу. Катя упала на пол. Игорь ушёл, хлопнув дверью. Вернулся через час - пьяный, с сигаретами. Лёг спать, не глядя на неё. Катя сидела на кухне, прикладывала лёд к щеке...

Когда "мама" - это статус, а не чувство, развод показывает правду. Быстро. Жестко. Навсегда. Когда Олег привёл меня знакомиться с матерью, Людмила Васильевна встретила у порога с распростёртыми объятиями. "Наташенька! Наконец-то! Олежек столько о тебе рассказывал!" Она обняла меня - крепко, по-матерински. Я растерялась. Моя мама умерла, когда мне было восемнадцать. Чужие объятия были непривычны. "Проходи, доченька! Садись к столу!" Доченька. С первой встречи. Я посмотрела на Олега. Он улыбался...