До последней строчки

— Ирина, дача моя, вы её украли! — Наташа, золовка, ворвалась в дом, голос её дрожал от гнева, глаза метали молнии. Я замерла, держа в руках только что сорванную с грядки редиску, и почувствовала, как сердце сжалось. — Наташ, ты о чём? — я постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Дача наша, мужу отец оставил! — Ваша? — она фыркнула, размахивая какими-то бумагами. — У меня документы! Вы её захватили! Я положила редиску, чувствуя, как пальцы холодеют. Документы? Да отец мужа всегда говорил: «Дача — детям»...

— Оля, машина моя, ты её не заслужила! — свёкр Виктор ворвался в кухню, голос его гремел, как гром, глаза сверкали гневом. Я замерла, держа в руках только что вымытую тарелку, и почувствовала, как сердце сжалось от неожиданности. — Виктор Иванович, что вы такое говорите? — я постаралась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — Машина на нас с Сашей оформлена! — Оформлена? — он фыркнул, тыча пальцем в воздух. — Я её купил, я и заберу! Я поставила тарелку, чувствуя, как пальцы холодеют...

— Катя, украшения мамы мои, ты не наследница! — Вадим, мой кузен, стоял в дверях, голос его звенел от уверенности, глаза блестели жадностью. Я замерла, держа в руках мамин старый сундучок с кольцами, и почувствовала, как сердце сжалось. — Вадим, ты о чём? — я попыталась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мама их мне оставила, ты сам знаешь! — Знаю? — он усмехнулся, скрестив руки. — У меня завещание! Ты тут ни при чём! Я сжала сундучок так, что ногти впились в ладони. Завещание? Да мама всегда говорила: «Катюш, это твоё»...

— Марина, ты что, совсем совесть потеряла? — Лена стояла передо мной, глаза её горели яростью, голос дрожал от возмущения. — Мои сбережения украла, да? Признавайся! Я замерла, держа в руках только что налитый чай, и почувствовала, как лицо заливает краска. — Лен, ты о чём? — я попыталась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Какие сбережения? Я ничего не брала! — Не ври! — она топнула ногой, чуть не опрокинув стол. — У меня пропало двадцать тысяч, и ты последняя, кто у меня была! Я сжала чашку так, что пальцы побелели...

— Светка, ты даже не пытайся. Квартира — моя. Не держишь ты её, поняла? Эти слова Валентины Ивановны, моей тёщи, прозвучали как выстрел в упор. Без предупреждения. Без шанса уклониться. Я просто стояла в кухне, держала чашку с остывшим чаем, а внутри меня будто что-то перевернулось. А ведь как всё начиналось... Жили мы с Игорем, моим мужем, как обычная семья. Не богато, но по-своему счастливо. Работали, ремонт медленно делали, растили кактус на подоконнике — своего рода детище, пока настоящих детей не завели...