Потому что, в точности как с эфирным опьянением, всякий раз не хватает крохотного шажка. Кажется, будто приблизился к величайшей тайне и сейчас постигнешь ее. Но вместо этого шарниры реальности опять поворачиваются не туда ... Я понимал теперь, чем был огненный куст, с которым говорил иудейский вождь Моисей. Я знал, о чем они говорили: свобода божественной природы прекрасна, но не суждена человеку. Бог показал ее Моисею лишь для того, чтобы объяснить, куда тот вернется после того, как проведет по пустыне свой народ. Путешествие в Элевсин ИМХО, это какой то базовый скрипт этой типа реальности фрактал познания ...
так карнавал ирисов. очень красиво https://nikitasad.ru/irisy/karnavalnye-irisy-nikitskogo-botanicheskogo-sada/ я когда был в японии съездил в самый большой в мире сад ирисов. это в горах хаконе, пару часов от токио на шинкансене. 700+ сортов только ирисов ... красота зашкаливает https://yekaterina-k...
(!) раз встречается выражение «е- - - жаба гадюку». Муся остроумно замечает, что Голгофский внешне похож на небритую старую жабу, а значит, имеет в виду себя и ее. Но консента с ее стороны никогда не было.
Если делу дадут ход, это будет первый случай правового возмездия за интертекстуальный харассмент (а в романе целых восемь его случаев – Голгофский таки решил посрамить Гераклита). Мы не знаем, каковы здесь юридические перспективы (судиться по таким вопросам лучше в Лондоне) – но культурная общественность однозначно на стороне Мусечки, чье литературно-половое достоинство было так грубо попрано...
сожрёт. поигрался тут на досуге с ИИ (сразу с несколькими, устроил им типа соревнование :) не буду приводить здесь их тексты, они достаточно скучны но есть и интересные моменты — отдельные цитаты и Лев подумал, что точно такие лица бывают на нейросетевых фотографиях для цифровых похорон — только там мёртвым слегка увеличивают яркость глаз, чтобы родственники не слишком сильно плакали Лев машинально поднял глаза к небу, ожидая увидеть там уже привычную светло-зеленую галочку Пока стихотворение существует — существует и автор. А когда стихотворение запрещают — автора убивают. Но стихи остаются. Товарищи бойцы! Наша скорбь безмерна...