Мистика, истории

Предыстория: Тень Отца Иван вырос на рассказах отца — золотоискателя, пропавшего в Тенистом Лесу двадцать лет назад. В их хижине хранился дневник с обугленными страницами, где в последней записи отец карал дрожащей рукой: "Они не дают уйти... золото живое, оно меня ест". Мать умерла в нищете, проклиная тот ручей. Иван поклялся найти либо золото, либо кости отца. Но были и другие причины — ночные кошмары, где отец, покрытый золотой плесенью, скребся в окно, шепча: "Освободи меня". День первый: Путь в неизвестность Солнце пробивалось сквозь кроны сосен, рисуя на земле узоры из света и тени...

(основано на реальных событиях, описанных в архивах парапсихологических исследований, 1817–1821 гг.) Весной 1817 года семья фермера Джона Белла поселилась в старом поместье на окраине Ред-Ривер, штат Теннесси. Первые недели были спокойными, пока однажды ночью не раздался стук. Сначала редкий, как будто кто-то бродил по чердаку. Затем звуки участились — скрип половиц, шаги в пустых комнатах, вой, похожий на лисью трель. Дочь Джона, 12-летняя Бетси, жаловалась, что по кровати ползают жуки. К осени полтергейст перешёл к физическим атакам...

Основано на реальных событиях Лора переехала в старый дом своей покойной бабушки, чтобы спрятаться от долгов. Первые ночи были тихими. Пока не начали стучать. Сначала — по углам, будто кто-то водил костяшками по штукатурке. Потом в окно её спальни, даже когда за шторой была лишь глухая стена. Но настоящий ужас пришёл, когда Лора нашла в подвале дневник бабушки. На пожелтевших страницах — детские рисунки: девочка в белом платье, стоящая спиной к зрителю. Подпись дрожащим почерком: «Она показывает мне дорогу»...

Лето в Псковской области пахло смолой и теплым ветром. Егор, угловатый подросток с вечно взъерошенными волосами, скучал на бабушкином подворье. Друзей здесь не было — только куры да кот Васька, спавший на крыльце. Но Егор не унывал: из коры он мастерил воинов с мечами из щепок, из речного камня — молчаливого великана Гошу, а из старого веника — пирата Бармалея, который вечно норовил «украсть» бабушкины пирожки. В ту ночь он лежал на просевшей тахте во дворе, впитывая тишину. Звезды вспыхивали, будто серебряные гвозди, вбитые в бархат неба...

Фестиваль «Эпоха викингов» превратил городскую площадь в шумный лагерь: палатки, дымящиеся костры, реконструкторы в кольчугах и дети, размахивающие деревянными мечами. Максим стоял в толпе, сжимая в кармане воронье перо. Оно жгло пальцы, будто уголь, а браслет на запястье вибрировал в такт ударам барабанов. Шаман молчал уже неделю, но Максим знал — это затишье обманчиво. Зов. Перо внезапно вспыхнуло синим пламенем, не обжигая кожи. Перед глазами поплыли видения: площадь, залитая кровью, тела в костюмах...