Хакни психологию, просто о сложном.

"Предохраняться должна женщина. Это твое тело. Мне все равно. Я участвовать не буду." "Пей таблетки, ставь спираль, придумай что-нибудь. Мне ощущения важнее." "Залетишь — это будет твоя проблема. Я тут ни при чем." Эти фразы он произносил спокойно, буднично, без надрыва и агрессии, так, как говорят о погоде или о том, что молоко в холодильнике закончилось, и именно это спокойствие пугало больше всего, потому что в нем не было ни стыда, ни сомнений, ни попытки хоть как-то смягчить удар, только холодная...

| "Ты же на моей квартире живешь — значит, и машина почти моя." | "Разбил? Ну так машина твоя, ты и чини." | "Мы же не муж с женой, каждый за свое." Я до сих пор помню этот его взгляд — не виноватый, не испуганный, не растерянный, а именно деловито-удивлённый, как у человека, который искренне не понимает, с какой стати вообще ему сейчас предъявляют какие-то претензии. Мы прожили вместе четыре года. Не месяц, не случайный роман, не "пожили — не сошлись". Четыре года совместного быта, общей жизни, разговоров о будущем, сына, который привык называть его по имени и считать частью дома...

| "Я не против, просто платить за него не собираюсь. Мы же за равноправие." | "Ты можешь работать в декрете, сейчас все работают." Когда я увидела две полоски, я улыбалась так, как улыбаются люди, которые искренне верят, что находятся в браке, что у них есть муж, общая жизнь, общее прошлое и, как им наивно кажется, общее будущее. Я даже не сомневалась, что сейчас будет объятие, радость, может неловкая пауза, но точно не бухгалтерский отчет с перекошенным лицом. Он нахмурился, посмотрел на тест так, будто это не беременность, а уведомление о штрафе, и выдал: "Ну хорошо...

"Да у меня УЖЕ стоит. Почему нельзя?" "Если ты не будешь шуметь, никто и не узнает." "Мы быстро и тихо. Ты потом пойдешь к себе." "Ну ртом что ли. Мне же надо." Это было четвертое или пятое свидание с Игорем, 52 года, и до этого момента я искренне считала его редким экземпляром из разряда "нормальных взрослых мужчин", тех самых, о которых потом рассказывают подругам с осторожным оптимизмом. Он был галантным, ухоженным, красивым для своего возраста, с уверенной походкой человека, который давно понял, что седина — это не приговор, а актив...

| "Если я готовлю — ты покупаешь продукты. Если покупаем 50 на 50 — готовим вместе". | Сказала она это спокойно, почти буднично, как бухгалтер, который зачитывает условия договора, и в этот момент у меня внутри что-то неприятно щёлкнуло, потому что я вдруг понял: вот оно, началось. Меня зовут Анатолий, мне 42 года, и я никогда не думал, что в зрелом возрасте окажусь в ситуации, где отношения будут напоминать не жизнь с женщиной, а бесконечную таблицу в Excel с графами "кто должен", "кто сколько вложил" и "кто сегодня виноват"...

"Я мужчина, мы все изменяем. Смирись." "Ты как борщ — вкусная, но каждый день надоедаешь." "Вообще все так живут, просто ты слишком чувствительная." Эти фразы он произнёс спокойно, даже с каким-то бытовым равнодушием, как будто объяснял мне, почему хлеб сегодня подорожал, а не почему двадцать шесть лет брака внезапно превратились в анекдот с бородой. Без стыда, без попытки оправдаться, без малейшего сомнения в собственной правоте. И именно в этот момент, когда он говорил про борщ, разнообразие и "все изменяют", во мне что-то окончательно щёлкнуло...

"Я всего лишь попросил её приготовить ужин из трёх блюд, чтобы понять, кто она такая. А она сбежала. Вот так сейчас женщины строят семью?" Мне уже пятьдесят шесть, и за свою жизнь я увидел достаточно, чтобы отличать женщину, готовую к семье, от женщины, которой подавай бесконечные ухаживания, комплименты, подарки и никакой ответственности в ответ. Я давно развёлся, дети взрослые, живу один, дом в порядке, работа стабильная — казалось бы, мне нужна только спокойная, ровная, адекватная женщина рядом...

"У нас свободные отношения, Антонина! С кем хочу — с тем и сплю. Ты же сама не хочешь детей — значит, и обязанностей у меня нет!" "У нас свободные отношения": как муж решил отменить брак задним числом Мне казалось, что я знаю Анатолия. Мы жили вместе три года до свадьбы, потом расписались, сделали ремонт, купили мебель, объединили расходы, выстроили привычный быт, договорились, что детей не хотим — ни сейчас, ни потом. Мы честно обсуждали это перед свадьбой, проговаривали, что семья возможна и без детей, что мы взрослые люди, которые могут строить отношения на парности, доверии и уважении...

| "Ты же говорил, что холостой." | "Ой, ну что ты как маленькая. Жена же не с нами в постели будет." Я до сих пор помню этот момент буквально по секундам, потому что именно в эту секунду внутри меня что-то щёлкнуло, как перегоревший предохранитель, и мужчина, который ещё пять минут назад изображал из себя интеллигентного, немного скованного, но трогательно неуверенного кавалера, внезапно превратился в карикатурного персонажа из анекдота про "мужика с сайта знакомств". Мы вышли из кино, того самого...

| "Ты, кстати, тоже пузо отрастил, хотя, если я ничего не путаю, рожал не ты. Так что худеем вместе". | "Я мужик, мне нужно плотно, жирно и вкусно, а не эта твоя трава." | "Почему я должен худеть, если рожал не я?" Когда он впервые сказал это — не в шутку, не между делом, а с выражением легкого брезгливого разочарования на лице, — я даже не сразу поняла, что именно меня задело сильнее: сам факт, что мое тело стало предметом оценки, или тон, с которым он позволил себе эту оценку выдать. Мы тогда...

| "Готовить и вести быт обязана жена. Так было всегда." | "Женщина хранит очаг, мужчина делает мужскую работу." | "А какие обязанности у мужчины в браке?" — спокойно спросила она. Я до сих пор помню, как она сняла очки и посмотрела на меня не зло и не агрессивно, а внимательно, почти изучающе, словно я был не мужчиной сорока трёх лет, а редким экземпляром, случайно забредшим в её жизнь из прошлого века. Мы познакомились совершенно нормально, без этих глупых приложений и бесконечных свайпов, в приюте...

| "Когда жене исполнилось сорок, я завёл молодых. Это нормально. Мужчине можно." | "Женщина не имеет права изменять. Она — лицо мужчины и хранительница очага." | "Ты мне ещё в подоле принесёшь и на меня повесишь? Я этого не допущу." Меня зовут Артур, мне сорок четыре, и я до сих пор считаю, что в этой истории прав именно я, хотя окружающие почему-то смотрят на меня так, будто я совершил что-то постыдное. Я прожил с женой почти двадцать лет, мы вырастили детей, построили дом, пережили кризисы, и всё это время я был тем самым мужчиной, на котором держалась семья...