Дарья Гольдшер. Стихи

Я ревную тебя к городу, К небу, к ветру и солнцу нечастому. Задохнувшись своими укорами, Проклинаю судьбу злосчастную. Как ты можешь с такою нежностью Прикасаться к граниту мёртвому? Если зимы здесь мрачно-снежные, Как ты можешь быть беззаботною?! Здесь рассветы приходят бледные, Здесь закаты в облачной проседи, Здесь не кони, а звери медные Гасят звёзды дыханием осени. И однако же это чудовище Льнёт к коленям твоим преданно... Ну а я в пустоте ноющей Остаюсь безвозвратно преданным. На вокзале перрон нетронутый. Написать тебе откровение? Возвращаюсь в Москву околдованный Наказанием без преступления. ©Дарья Гольдшер

Залил рассвет улицы плавлёным янтарём. Небо напьётся краски — да небу всё нипочём. Выли ли вьюги, падали ль злые дожди — Чистым сияет небушко, как после исповеди. Плитами выложен путь, как по клавишам, — Иди по нотам, по самым‑то краешкам. Что было — не было, что помнилось — всё отбрось. Лишь бы звенело золото в блеске твоих волос. Руки раскинь, праведницей на перекрёстке встань. Смейся безжалостно, да вольно дыши, как встарь. Мир переполнится медью звенящею, В лето своё ступай, ты — настоящая… © Дарья Гольдшер

Шпиль Петропавловский небо проткнул, словно Лонгин — копьём. По граням стекают февральские блики солнца рассветного. И тишина в городе обетованном моём, В городе, ждущем чего‑то такого, новозаветного. Тонкие линии сложатся в кумранскую вязь, Площади развернутся свитками — смотри, под ногами истина. И где‑то над дельтой вздохнут облака, расходясь, Вниз пропуская голубя, белым по голубому написанного. А небо светлеет, уходит куда‑то и вглубь, и ввысь. И город растёт, будто мечта Ноя о винограде. Посмотри вокруг — видишь чудо? Ему улыбнись. Крови небесной сегодня на всех хватит. З. Ы. Фото с просторов. ©Дарья Гольдшер

Хочется надеть янтарь и вишнёвое платье, Забыть на вешалке тёплую куртку как страшный сон, И чтобы перчатки больше не стягивали запястья, И чтобы вот‑вот — и можно идти по траве босиком. Хочется солнечный лучик поймать на́ нос, Сморщиться — и потянуться за очками тёмными. Пусть в мире царит непредсказуемый, очень весенний ха́ос С белыми нарциссами и крокусами лиловыми. Хочется тишины и беззвучия глубокомысленного. Новый мир из‑под снега талым ручьём раскроется… Хочется неба, наполненного облаками и смыслами, Чистого, как на иконе «Троица»… © Дарья Гольдшер

Подберу уборы подвенечные Каждый штрих и к месту, и ко времени. Мы с тобой недавно стали вечными Добровольно ли, благословением?. Серая печаль на небо хмурится, Драным вороном на церковь зарится. И притихла, вздрагивая, улица, Что-то всё сомнениями мается. Ты дождись меня под нашей липою, Ничего не говори - не требую. И веди туда, где в час молитвенный С губ слетает приглушённо:"верую"... Но споткнувшись о пороги райские, Снова грешными очнёмся ночью мрачною. Исцеляй заботами да ласками, Дай забыть на миг всё, что утрачено. Вспомнив все грехи - зачтут ли праведность? Пред Судом не время для беспечности. Скоро будет снег, ты слышишь, радость ли? Белый снег омоет нас для вечности... © Дарья Гольдшер

Под ногами незаметен хруст осколков от религий, Всё уравнено морозом, год к началу подошёл. Ниоткуда с первым снегом в мир приходит Туу-тикки, И ведёт тех, кто в легендах для себя приют нашёл. Время их - зима седая, покрывало - снег колючий. Нет души и нет надежды царство света заслужить. Но сверкнёт над косогором в центре тьмы костёр трескучий - И сто лет в одно мгновенье умудряются прожить. Не следы ведут в укрытия, а рубиновые капли, Из-под лап лисицы быстрой, отражаясь в небесах. Не останется на ветках ни следа румяных яблок - Здесь растут одни сугробы, одиночество и страх. Забывай о жарком лете - им уже не отогреться. Нос повыше, плечи гордо аж до хруста разверни. И когда трескучий холод разорвёт на части сердце - Выходи плясать под сосны с порожденьями зимы ©Дарья Гольдшер

Мы избраны ветром, мы преданы Солнцем, Мы проданы снегу за тридцать монет. Не то палачи, не то крестоносцы — В один долгий путь нам положен билет. Лететь вдоль обочин, ни вправо, ни влево — Двойная сплошная — закрыт разворот. Плащи украшают свинцовые трефы, Наколот на сердце старик Дон Кихот. Мечтали, хотели, играли и пели На Полюс, на Марс или на Эверест, Романы и сказки со дна колыбели Потянут куда‑то, но надо учесть, Что если крещён ты во имя дороги, Дождём ли, осколками сизой волны — Ты в вечном ресурсе, ты в бурном потоке, И ты на крючке самой тонкой струны. Закрытые кланы, масонские ложи, Монашеский орден — невнятный устав… И, на отраженье своё непохожий, Уходит во тьму одинокий ладграф. На звёзды‑булавки приколото небо, Нанизаны тучи на древко копья. У губ послевкусьем останется лепет Из смеси молитвы, стихов и вранья… © Дарья Гольдшер

Я протяну к тебе руку, а ты исчезнешь. Растаешь, как отражение в пространстве зеркала. И глубину эту, как ни старайся, ничем не измеришь, Разве что струнами, на которых живу марионеткою. Да ещё вздохом у ночного окна, где в перекрестье рам надежды развешаны. Сушатся впрок, может сгодятся ещё на что-нибудь. Встречи мои на ладонях с рождения были прочерчены. Встреча с тобой далека, как Нагорная проповедь. Кверху всплыву со дна двора-колодца. Мы с ним сроднились и стали почти ровесники. Может быть там, на шёлке небес, где скользят то Луна, то звёзды, то Солнце, Ласточка мне напоёт о тебе весеннюю песенку? Если Господь тебя не сотворил... Что ж, и Он мог ошибиться. Если тебя нет - остальное вообще бессмысленно. ... я возьму чистый лист - нам нужно с Ним объясниться. ...знаешь, я сотворю новый мир, пусть хотя бы мысленно. © Дарья Гольдшер

Кружево окна-розы наплёл паук. ... Осень над миром царит, покрывая всё не то ржавчиной, не то позолотою... Можно согреться мечтой, нельзя - прикосновением рук. Можно замереть с последней, растаявшей под сводами, нотою. Можно тысячи свеч отразить в тёмных окнах - и упасть в темноту. Там, в тёплой крипте, в комочек едва живой съёжиться. Или в башню уйти и смотреть, может быть нынче звёзды взойдут? Звёзды - огни города в октябре на себя непохожего. Или закрыть глаза и по чёрным плиткам шагать, Не наступая на белые, иначе игра проиграна. ... Осень за окнами учит без надежды, но всё-таки ждать, Как паучок в окне-розе ждёт душу бдительно... ©Дарья Гольдшер

Минотавр свернулся калачиком - и спит в Лабиринте. Съел очередную порцию афинян - чего бы лучше. Мало ли что чудовище, вы укоризненно не смотрите. Каждому в жизни положен свой маленький солнечный лучик. Завтра по новой бродить в коридорах, пахнущих можжевельником. Самому себе удивляться: "Я быль или небыль?" - Жилплощадь, конечно, большая, к тому же ещё и отдельная, Но одиноко, хоть вой, как в царском склепе. Выходов нет. Боги к смертным не имут жалости. Тройная тюрьма - клетка тела, стен и времени... Ему бы родиться в эпоху психологов и общей гуманности, А не прозябать тут, борясь со своими демонами. ... я найду тебя раньше Тесея, пусть миф просто сказкой будет. Я знаю все выходы - навигатор уже настроен. И пройдя через века, заживём как обычные люди. ... а по пути расскажу про синее Чёрное море... © Дарья Гольдшер

Крылья изломаны о земь. Горек вкус расставаний. Тысячеликая Осень Примет в объятия странных. Во искупление грешным Послано серое небо. Слабую искру надежды Ангел случайный зашепчет. Ты не устал ещё падать? Дно у колодца далёко... Неимоверная сладость Ждёт на краю водостока. Рухнем - и станем святыми. Падать - священное право. Осенью щедро омыты Души, и слёзы, и раны. ©Дарья Гольдшер

Срывают ветры февраля Глухие шторы. И будто светлячки горят В руках смартфоны. Там, за экраном мир открыт, Широк и странен. Сорвёт с объезженных орбит - И как в тумане Услышишь первый тихий звук Настройки тонкой - Прикосновенья нежных рук К гитаре звонкой. Из века в век течёт вином Чужая повесть. А за окном февральский шторм Гудит, как поезд Я отрываюсь от сети - Нить рвётся, стонет... Но неба лоскуток летит Ко мне в ладони А воздух чист, до боли - чист, И замер таймер. Я ухожу в весну. Плейлист Дослушай, Ангел... ©Дарья Гольдшер